Холод [litres] - Элизабет Бир

Материал его конструкции весил всего несколько граммов, но этого оказалось достаточно, чтобы создать аватар, который выглядел вполне материальным. Облик ангела был андрогинным; ангел скорее казался поджарым, нежели стройным. С его острых плеч свисали рукава черной блузы, заканчивающиеся широкими манжетами, по которым тянулись крошечные стебли с серебряными и пурпурными цветами. Смуглая кожа сливалась с короткими темными волосами.

– Мы поддерживаем скорость, равную приблизительно тридцати процентам от световой, – ответил ангел.

– Прочность конструкции?

Давным-давно Тристен прежде всего спросил бы про персонал. Но со зрелостью пришло понимание, что без машин жизни нет.

– Приблизительно 43 процента мира не пострадало, – сказал ангел. – Однако отдельные части надстройки остаются вне пределов досягаемости. Там я слеп и нем. Судя по неполным доступным данным, до взрыва сверхновой структурная целостность составляла 64,3 процента.

Наконец Тристен позволил себе спросить:

– Потери?

Он представил себе вращающуюся сеть мира, который мчит сквозь Врага, оставляя за собой след из незаменимых материалов и бесконечно заменимых жизней. Симбионт мог вернуть утраченные капли крови Тристена и фрагменты тела, но все попавшее во Врага пропадало навсегда.

Пока Тристан спал, мир сжался.

– Применяя метод экстраполяции, я оцениваю их в 16 процентов, – сказал ангел. – Мои программы коммуникации и проприоцепции повреждены. Связь с внешними секторами неустойчивая. Во всех секторах, с которыми я до сих пор поддерживаю связь, уровень жизнеобеспечения ниже оптимального. Мир подвергся воздействию мощной дозы излучения. Ударная волна нанесла ему большой урон. Мы потеряли значительную часть атмосферы. Я синтезирую углерод и кислород из доступных и регенерированных материалов и пытаюсь сохранить биологическое разнообразие, но нам еще довольно долго придется действовать в минимальном составе. Это подводит меня к причине, которая заставила меня разбудить вас раньше срока. Принц Тристен, я очень сожалею, но мне нужна ваша помощь.

Тристен совершенно не ожидал услышать такие слова от ангела, и его сердце разбилось по той линии разлома, о существовании которой он и не подозревал.

Стремление ангела говорить таким образом было связано не с Самаэлем, Азрафилом или с Прахом, а с совершенно иным сознанием, которое машина поглотила. Он отбросил эту мысль. Эта игра до добра не доведет, принц Тристен.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил он.

– Я боюсь, что мой Капитан утратила храбрость и решимость, – сказал ангел. – И она не желает разговаривать с кем-либо, кроме вас. Она говорит, что вы должны стать ее Первым помощником и что я должен выполнять ваши приказы, а Капитана оставить наедине с ее горем.

Тристен прислонился к резервуару Персеваль; зеленая, словно медицинская, ткань обивки липла к коже на спине. Он позволил ладони распластаться на поверхности камеры, словно мог преодолеть слои полимеров и жидкости и прикоснуться к племяннице. Желание Персеваль, чтобы ее оставили в покое, было ему очень хорошо знакомо.

Какой бы храбростью и решимостью ни обладала Персеваль, она все еще была очень, очень юной.

– Ладно, – сказал он. – Система жизнеобеспечения в Двигателе работает?

– По сравнению с остальными частями мира домен Двигателя не так сильно поврежден, сэр.

– Прежде всего мы должны отремонтировать мостик. Начинай будить всех инженеров, которые выжили.

– Слушаюсь, сэр, – ответил ангел.

Тристен поднял руку.

– Сначала Кейтлин Конн, – добавил он. – И, пожалуйста, нарисуй мне схемы мира в его нынешнем состоянии.

– Мне удалось установить с ней контакт, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

♦ ♦ ♦

Мостик не лежал в руинах. Вспомнив, в каком состоянии он был, Тристен мог лишь предположить, что ремонт данной части корабля с самого начала входил в число главных приоритетов ангела. Исправить мостик значит служить Капитану, и, соответственно, принести пользу самому миру. Три вещи – ангел, Капитан и корабль – были неразрывно связаны между собой в мифологии как Дома Двигателя, так и Дома Власти. Они переплелись и в реальности.

Тристен остановился в дверном проеме, думая о том, каким предстал перед ним мостик в прошлый раз – затянутым паутиной, ветшающим, открытым перед Врагом. А теперь Тристен шел по ковру из клевера с крапинами голубых васильков и лилового паслена. В тени кресел и панелей управления алые лепестки триллиума прижимались к почве; их застенчивость противоречила их цвету.

А над головой и вокруг – звезды.

Тристен знал, что это не вид из окна переднего обзора и что это изображение не «сырое», а отредактированное – потому что «Лестница Иакова» все еще мчалась вместе с расширяющимся полем обломков, которое образовалось в момент смерти звезд. Взрыв этих звезд придал миру ускорение. А теперь, когда электромагнитные сетки были перенастроены, чтобы загонять раздробленную звездную материю в алчные пасти мира, трупами звезд питались просыпающиеся двигатели корабля.

Тристен увидел звезды так, как они бы выглядели без лучезарного слоя пыли и газа – эффектную межзвездную ночь, не запятнанную новорожденной туманностью. Когда «Лестница Иакова» ускорится, она оставит фронт взрывной волны позади, но пока что они путешествовали вместе.

Отфильтрованные звезды выглядели неподвижными. На таком расстоянии и при таких скоростях видимое движение было незаметным.

Когда Тристен сделал паузу, чтобы насладиться этой панорамой, ангел снова появился перед ним. Его аватар переходил от одной панели к другой, словно они могли включиться только после его прикосновения. Тристен предположил, что Строителям было более комфортно находиться в обществе видимого доброжелательного существа, но самому Тристену оно казалось избыточным.

– Пожалуйста, открой панели состояния, – сказал Тристен. – О состоянии всего корабля…

– В том объеме, который у меня есть, – поправил его ангел.

– …с акцентом на инженерном отделе. Отчеты о потерях и ущербе. Медицинское заключение о важных членах команды. Отчеты об износе материалов. Отчет о состоянии ключевого персонала, а также список пропавших и умерших.

Риан, конечно. Тристен подумал о том, включит ли ангел ее в число погибших. Фактически она не умерла, но даже если ее нет в живых, ее смерть – которая на самом деле была не смертью, а прекращением независимого существования – произошла до взрыва сверхновой.

Войдет ли ее имя в список или нет, Тристен не знал, но был уверен, что увидит в нем имена других, столь же близких ему людей.

Воздух перед ним потемнел, но не утратил прозрачность. По нему потянулись яркие столбцы слов и чисел. Для плебея они двигались слишком быстро, но Тристена эта скорость совсем не напрягала.

– Есть ли ключевые специалисты, состояние которых вы хотите установить прежде всего? – спросил ангел. – Урон велик, и если я могу сфокусировать свои усилия…

– Кейтлин, – ответил Тристен. – Бенедик. Все члены семьи Конн и руководство Двигателя и Власти, – затем, скрипя зубами, он произнес имя,