Томат-бродяга - Майкл Бишоп

Онтологичесские рассуждения

Когда Филип К. перестал наслаждаться евхаристическими фантазиями о том, как его возлюбленная есть и пьёт его плоть, он занялся серьёзными размышлениями по вопросу своего бытия. «Почему всё-таки томат?» – вокруг этого вопроса вращались его мысли. Он ведь легко мог оказаться и шариком из подшипника, и кокаиновым шариком, и металлической круглой болванкой, и воздушным шаром, и мексиканской праздничной пиньятой, и японским фонариком, и водолазным колоколом. Но ничто из этого формально не было живым существом и не дышало. Но тогда почему не виноградина, не вишня, не апельсин, не кокос, не дыня, не арбуз? Всё из этого было плюс-минус круглой формы, всё поклонялось солнцу, всё росло, всё было переполнено природными соками, отражающими сладость и сочность жизни. Но что или кто отвечал за такую его трансформацию – Филип К. считал её результатом неких осознанных действий, а никак не следствием случайности или спонтанных химических преобразований? И почему они не сделали его одним из этих плодов, а именно томатом? «Почему всё-таки томат?» Pomme d’amour. Яблоко любви. Плод с Древа Познания. Ах – ха – ха! Филип К. в молниеносном прозрении понял, что его эрофагические фантазии, связанные с Лидией П., имели какое-то хитрое отношение к его нынешнему состоянию. Ему открылся план и он понял, что все стороны этого плана мало-помалу выявились в сознании благодаря его собственным размышлениям. Какое заблуждение! Ключом было pomme d’amour. Он был томатом, а не другим плодом, потому что томат являлся легендарным Плодом с Древа Познания (он совсем не знал, что томаты не растут на деревьях). Ещё когда он был человеком, Филип К. разговаривал с членами быстро увеличивавшей свои ряды Северо-Американской секты о том, что по факту Эдем находился в Новом Мире. Томат же был исконным жителем Южной Америки, которая находится не очень далеко от центральных районов США, где по мнению сектантов и располагался Эдем. Ну а Филип К. сейчас являлся новым миром. И хотя вопрос его происхождения ещё оставался далёким, туманным, разрозненным, он чувствовал, что приближается к разгадке проблемы своей онтологии. «Почему всё-таки томат?» Скоро он это выяснит, скоро во всём разберётся…

Краткий намёк на смертность

Во второй год своего вращения вокруг красного гиганта, Филип К. решил, что его рост прекратился, и он достиг своего конечного размера, той зрелости, что соответствует расцвету сил, – дождь и солнце больше не смогут его увеличить. Новое беспокойство охватило его. Что он мог сейчас ожидать? Начнёт ли он портиться и загниваться? Треснет ли он, появятся ли вязкие рубцовые поражения, и он умрёт на невидимом стебле своей орбиты? Нет, не мог он претерпеть такую метаморфозу, чтобы иметь столь позорный конец. Однако, кружась в чёрном бархате открытого космоса и созерцая небо и всё, что оно содержало (солнца, туманности, галактики, угольные мешки, эрозии пространства), Филип К. не мог придумать никакой иной альтернативы. Он начнёт гнить, так как всё рано или поздно начинает гнить. Но для чего нужен плод с Древа Познания, который сгниёт? Он размышлял о самоубийстве. Он мог бы остановить вращение вокруг своей оси – одно полушарие потемнеет и закипит, а другое покроется инеем и превратится в лёд до самой сердцевины. Или задержать своё дыхание и остановить фотосинтез. Обе эти перспективы выглядели для него более привлекательными, чем просто стать гнойным зловонным куском грязи.

Находясь в расцвете своей естественной спелости, он перебирал разные способы убить себя, учитывая, насколько он был большим и сочным.

Пришествие мирмидоптеран (или Сюжет снова закручивается)

Во время этих болезненных рассуждений в один прекрасный день или ночь – он одновременно своими полушариями пребывал в обеих частях суток –оптические клетки Филипа К. («семена сознания», что для него, как вы понимаете, было не совсем метафорой) передали ему информацию о том, что прямо в данный момент в его солнечную систему с разных уголков Вселенной вторгается множество тел, похожих на металлические. Он увидел эти тела. Они сверкали в ослабленном свете Папы (этим именем Филип К. назвал красного гиганта, вокруг которого вращался, потому что для собственного спокойствия удобно было использовать антропоморфное название). Однако они были ещё так далеко, что он не мог составить представление об их форме и истинных размерах. Большинство из этих чужеродных тел направлялись к Папе со стороны трёх ближайших к нему звёзд – эти звёзды образовывали треугольник, в центре которого приблизительно и располагался Папа. Вначале Филип К. решил, что это космические корабли, и стал бормотать: «Лидия П., Лидия П.», пока до него не дошла вся нелепость такого предположения. Земля просто совершенно не способна отправить столько кораблей. Из глубин необъятной ночи эти металлические объекты приближались к нему всё ближе и ближе, сверкая то серебром, то золотом в свете слабой радиации Папы. Спустя восемь или девять дней в его времяизмерении, он уже мог достаточно хорошо рассмотреть чужестранцев, чтобы что-то сказать о них. У каждого из тел были изогнутые крылья, которые нависали над подвешенным к ним снизу фюзеляжем как огромные паруса – паруса размером с самые большие на Земле небоскрёбы. Эти крылья были то ли серебряные, то ли золотые, и они почти не двигались, лишь слегка наклоняясь, чтобы направить солнечные лучи