Дубликат - Леонид Жилеев

— Что?

— Мы пришли.

И правда, сквозь просвет между кустами уже видно здание старого лагеря, а во-о-он там я шнурок завязывал, когда первый раз амазонок увидел. До здания — метров пятьдесят по открытому пространству, а я стою и не решаюсь шагнуть. Так и представляю себе, как арбалетный болт прилетает в меня с чердака. Со страху чего только не сделаешь. Объясняю Ульянке, почему мы встали, та пренебрежительно фыркает, потом выходит на поляну, свистит в два пальца — мне аж завидно становится, что я так не умею, — и с криком: «Алиса, это мы!» — бежит к зданию. А я опять представляю себе картину со стрелой с чердака — на этот раз по Ульянке. Ульянка, однако, добегает без происшествий и сейчас стоит на крыльце, приплясывает и меня ждёт. Мне рюкзак бежать мешает, поэтому иду спокойно, но подлое ожидание выстрела осложняет жизнь. Иду, не сводя глаз с чердака.

— Ты почему так медленно шёл? Меня слепни всю съели уже!

Заходим внутрь. Днём старый лагерь являет собой печальное зрелище мерзости запустения. Никакой мистики. Ульяна несётся на чердак, перепрыгивая через три ступеньки; я, внимательно оглядываясь, поднимаюсь следом. На чердаке девочки устроились совсем неплохо: тропинка просматривается из окна почти до самого «Совёнка», из другого окна видна река, кусок берега с замусоренным пляжем и тот самый железнодорожный мост на горизонте. Умилительно выглядит веночек, лежащий на подоконнике. Вчерашний или позавчерашний, судя по цветам. Всё на месте, но Алисы нет. Я даже поискал глазами пустую бутылку — Алисе такое вполне могло прийти в голову, но нет.

— И где она, по-твоему, может быть?

— Я не знаю, Семён… Я думала, она здесь.

Ну, я тоже на это надеялся, что девушка просто проспала линейку и завтрак, а сейчас отсиживается, пока вожатая не остынет. А проспать есть на чём — вон в углу матрас с одеялом; кстати, одеяло аккуратно сложено: либо им этой ночью вообще не пользовались, либо уже встали, собрались и ушли.

— Ну и что дальше будем делать? Где искать?

Возвращаемся назад, заглядывая в каждую дверь. Я наконец-то уяснил для себя планировку здания. На втором этаже две спальни — видимо, мальчиков и девочек, — холл и комната вожатого. На первом этаже ещё две спальни, столовая с каморкой поварихи и пара комнат помельче — или кружки там какие были, или медпункт. По дороге поднимаю все бумаги, какие попадаются на глаза. Старые детские книги без конца и без начала, обрывки газет, накладные на постельное бельё. Похоже, что тридцать-сорок лет назад здесь был самый обычный пионерский лагерь. Это если забыть о бомбоубежище, конечно. Какие-то заинтересовавшие меня бумаги сую в рюкзак: вечером буду разбираться. Ульяна косится в мою сторону, зло сопит, но помалкивает.

— Теперь мы с чистой совестью можем сказать, что Алисы здесь нет. Давай думать, где ещё она может быть.

— Может, в бомбоубежище? — Ульяна показывает на люк в полу.

Люк, кстати, расчищенный — его явно открывали недавно. Алиса — одна в бомбоубежище, без фонаря, в полной темноте? Сомнительно.

— Вы там были? Далеко заходили?

— Нет, недалеко: пока люк было видно, дальше не ходили. Алиса не захотела.

— Как ты думаешь, почему не захотела с тобой, а одна вдруг захочет? Ты вот тоже боишься в домике одна ночевать. Давай дальше думать. Тропинка в лагерь одна; разминуться мы не могли; в ваших шпионов, прости меня, но я просто не верю, потому и арбалет не взял. Вам мозги дурят, а вы и ведётесь.

Открыли люк, покричали, позвали Алису, закрыли люк. Сидим молча, размышляем. Я вспоминаю про своих двойников — как их баба Глаша назвала, «проекции», — про анонимные проекции и дальше — вплоть до самого Пионера. Копаюсь в его памяти, но никакого намёка на здешний лагерь не нахожу. В любом случае озеро, кажется, стоит проверить. Сама Алиса туда вряд ли сунется, а вот с посторонней помощью — вполне. Озеро, кстати, на плане лагеря не обозначено, так что аборигены о нём могут и не знать. Предлагаю Ульянке подождать здесь, а сам собираюсь к выходу.

— Я здесь одна не останусь! Я с тобой!

— Ну, пошли. Страшно, что ли? Ты ж не боишься одна ночью по лесу шастать, я знаю.

— По лесу не боюсь, а тут — жутко. Кажется, что те пионеры никуда отсюда не уехали.

До озера днём пятнадцать минут хода. Осторожно выглядываю на памятную поляну: никого. Вот кострище позавчерашнее, вот пустая консервная банка, вот зимняя куртка висит. Ульяна притихла и жмётся позади. Пока оглядываюсь, на противоположной стороне зашевелились кусты, и на поляну выходит Лена. Господи! Лена-то как здесь? Потом вспоминаю слова Ульянки, что Лена тут вроде как в патруле. Потом вспоминаю привычку Лены незаметно подбираться. Лена оглядывается вокруг и, не заметив нас, неслышно ступая, подходит к дереву, снимает с него зимнюю куртку и удаляется в ту же сторону, откуда пришла.

Алисы на поляне явно нет и никогда не было. Других укромных мест в округе я не припомню. Есть ещё одно озеро, где любила купаться Славя, но до него довольно далеко. Возвращаемся к старому лагерю.

— Давай пройдём ещё раз вдоль тропы и посмотрим внимательно — может, следы какие увидим.

— Давай.

Возвращаемся к «Совёнку» по тропе: я — по правой стороне, Ульянка — по левой, отвлекаясь на всё, что вызывает подозрения. Наконец Ульяна что-то находит и зовёт меня.

Подбегаю: Ульяна стоит перед дырой в земле — из дыры тянет сыростью. Сразу вспоминаю поиски Шурика в прошлой жизни. Падение Алисы в обрушившийся туннель — это тоже часть сценария?

— Стой, отойди от края!

Достаю верёвку: надо же, пригодилась. Привязываю к дереву и так, держась за верёвку, подхожу к краю дыры. Осторожно заглядываю вниз, потом уступаю место Ульяне. Похоже, мы нашли то, что нужно. На полу — куча свежей земли, и на этой куче ясно видны отпечатки. Кто-то свалился сверху, потом встал, опираясь на руки, потом сошёл с неё на твёрдый пол, оставив следы от сандалий.

Зовём Алису поодиночке и дуэтом. Реакция нулевая. Хочешь не хочешь, но придётся лезть. Проверяю ещё раз, как держится верёвка, и спускаюсь через провал в туннель. Следом Ульянка спускает на верёвке рюкзак, а за рюкзаком спускается сама. До поверхности метра четыре — без верёвки явно не выбраться.

— Куда пойдём искать? В какую сторону?

Расходиться сейчас явно не стоит, даже в шутку этого не предлагаю. Рассуждаю вслух:

— Назад — выход к бункеру и через бункер к