Холод [litres] - Элизабет Бир

Челси подняла взгляд.

– Не может быть! – воскликнула она. – Я же была во Власти. Там никто не выжил.

– Он забаррикадировался на кухне со слугами, которых смог найти, – ответил Бенедик.

От улыбки щеки Челси так изогнулись, что казалось, они уже никогда не вернутся в исходное состояние.

– Хорошие новости всегда радуют, даже если их немного, – сказала она, когда он удивленно посмотрел на нее, и отвела взгляд.

Бенедик не стал к ней цепляться; он знал, что подростки стесняются собственных эмоций. Как будто кто-то осудит их за чувство облегчения или за проявление доброты.

– Спасибо, Нова. Передай привет Капитану – моей дочери.

– А она передает привет вам, – ответил ангел. – Принц Тристен желает знать, где вы хотите с ним встретиться. В данный момент он покидает Дом Власти, но у него все еще есть несколько вариантов маршрута.

Бенедик сверился с обрывками карт в своей голове.

– Никаких встреч. Постараемся взять Арианрод в клещи. Если она движется к южному полюсу, то у нас больше шансов перехватить ее, если мы пойдем параллельными курсами. Возможно, одной из групп удастся выгнать ее к другой. Нова, ты сможешь поддерживать связь между нами?

Ангел в его голове нахмурился.

– Возможно. Но как только вы войдете в регион, где растет нуль-зона, я уже не могу этого гарантировать.

– Ну… – сказал Бенедик. – Эту проблему мы решим, когда с ней столкнемся.

Выбрав направление, Бенедик и Челси ускорились. Они не летели вперед сломя голову – ведь шанс догнать Арианрод, просто побежав за ней, был давно утерян, – но перешли на широкий шаг, темп, который они смогут поддерживать в течение долгих часов, экономя силы. Каждый боковой коридор напоминал им, что правильность их выбора далеко не гарантирована. Панели на потолке оставались открытыми, и за ними виднелось ночное небо. Серо-зеленый свет туманности разбитого корабля придавал лицу Челси болезненный оттенок. Несмотря на отсутствие внешнего освещения, прожекторы заливали огромные куски перехода полноспектральным светом.

Кивнув на прожекторы, Челси скорчила гримасу.

– Откуда у них энергия?

Бенедик указал на восстанавливающуюся растительность, о которой заботились решительно настроенные симбионты; стебли ползли вверх по переборкам, на которых еще оставались следы предыдущего слоя зарослей.

– А если бы ее не было, откуда бы взялся твой кислород?

– Логично, – согласилась Челси. – Я просто думаю, что за пределами туманности у нас возникнут проблемы с ресурсами. Пока что нас все еще подпитывают путевые звезды, но дальше будет холодно и голодно.

– Методы есть, – ответил Бенедик. – Можно поддерживать ускорение. Еще можно увеличить двигатель.

Судя по косому взгляду Челси, его слова ее не утешили, но сделать что-то еще он не мог. Бенедик хлопнул ее по наручу – по меркам их семьи этот жест был нежностью запредельного уровня, а другой рукой защелкнул свой лицевой щиток.

– Закрой шлем, – сказал он по громкой связи и с решимостью, вызванной недавним опытом, добавил: – Радиация больно жжется.

Поскольку туманность смыла звезды прочь, Бенедик видел изгиб коридора, но у него не было внешних пространственных ориентиров, которые подсказали бы ему, когда именно сила тяжести начинает меняться. В арсенале Бенедика был один трюк, который помогал двигаться в тех случаях, когда гравитация заставляла внутреннее ухо сбивать с толку глаза и мозг. В таких ситуациях Бенедик, словно выписывающий пируэты танцор, фиксировал взгляд и быстро переводил его с одной точки фокусировки на другую. Тем не менее сейчас ему не помог даже этот прием; в точке, где гравитация засбоила, Бенедик оступился и опустил одну ногу. Его колено пропахало борозду в земле, и набор инструментов на его плече возмущенно фыркнул. Похоже, находившийся где-то под полом симулятор тяготения сломался или отключился. Чтобы защитить надстройки, создатели сконструировали эти приборы так, чтобы они отключались, если им нанесен урон. Но выключатель, видимо, тоже работал с перебоями.

– Нова, – сказал Бенедик и оттолкнулся от земли кончиками пальцев, чтобы встать на ноги. Челси обернулась – узнать, нужна ли ему помощь. – В точке, где мы находимся сейчас, сбой в гравитации. Я не могу найти маркер сектора; должно быть, он зарос травой.

– Спасибо, – ответил Нова. – Там у меня нет проникновения в надстройку, но я найду метку, как только разберусь с флорой. Обнаружить Арианрод пока не удалось, но я нашел то, что может служить индикатором ее перемещений. Есть расширяющаяся, подвижная нуль-точка, которая с большой скоростью движется через уровни секции номер три – к югу от вас.

– Если это Арианрод, значит, она вышла в открытый космос, – сказала Челси. – Идем за ней?

– С ней ангел, – возразил Бенедик. – Она может выходить в открытый космос, когда захочет.

– А у нас есть броня и свой собственный ангел.

– Нова? – Ангел не создал аватара, поэтому Бенедик просто чуть откинул голову назад, словно обращаясь к стоящему прямо перед ним человеку, который чуть выше его. – Внешние условия позволяют это сделать?

– Это было бы крайне небезопасно, – ответил ангел. – Я мог бы выделить ресурсы, которые защитят вас от излучения…

– Ресурсы, которые нужны где-то еще. – Бенедик изменил свою точку зрения о безмятежности Новы и его неразвитой личности. Он не мог вспомнить, был ли Нова когда-либо так встревожен, как сейчас. Ангелы были голосами власти, надменности, утешения, спокойствия – по крайней мере, раньше.

– Мы стараемся отремонтировать все как можно быстрее, – сказал Нова, и на этот раз ему удалось придать голосу успокаивающие ноты, которые Бенедик всегда ассоциировал с ангелами. – Капитан утверждает, что ваша задача имеет высокий приоритет и что я должен предоставить вам помощь, которая соответствует вашим потребностям. Другие процессы подождут. Однако я также должен сказать вам, что сейчас нуль-точка исчезла. Я точно не знаю, вышла ли Арианрод снова в открытый космос или это симптом чего-то другого.

Нежелание говорить стало еще одним, доселе неизвестным Бенедику свойством ангелов.

– Поясни.

– Возможно, покровитель Арианрод проник в мою программу – вероятно, через брешь в коде, который мы все поглотили в ходе родительского процесса – или же он просто достиг такого уровня сложности, что под его влиянием я забываю о его существовании. В этом случае мои органы чувств не могут обнаружить нулевую точку. Подобным образом определенные