Избранник судьбы - Джон Кристофер
Луна. Гигантский выпуклый шар вставал на горизонте, как ухмыляющийся череп.
Но как такое возможно? Он же видел при спуске, что у планеты не было спутника. Связав факты, он понял, в чём дело. Это была одна из двух других планет этой звёздной системы – безусловно, ближайшая к этой планете, та, что имела метановую атмосферу. У неё должно быть была слишком вытянутая орбита. Вот от этого и отсчитывали свои года туземцы – от регулярного приближения данной планеты и возникавших вследствие этого возмущений. Да, вся их жизнь регулировалась таким сближением.
– Поднимающаяся вода, Повелитель… – проговорил Пернар.
Он прекрасно всё понял. Взглянув на свой замок, Тео только сказал:
– Пошли.
Убежище находилось под каменным выступом на вершине холма – естественно возникшая пещера, расширенная трудом многих поколений. Они добрались до неё меньше чем за час. Тео смотрел вместе с Пернаром и его народом, как яркий светящийся шар затмил своим светом все звёзды на небе, что было сейчас совершенно ясным без всяких облаков. Также он увидел, как наводнение заливало всё внизу подобно настоящей горе воды. Наводнение не дошло до того места, где они все столпились, футов двадцать.
Наблюдая, как вода омывала землю почти у самых его ног, он осознал, какую храбрость должен был проявить Пернар, чтобы спуститься вниз в долину и спасти его. И за этой смелостью не скрывалось религиозное почтение. Не стоит быть дураком, обманывая себя. Бога не спасают от последствий его безрассудства.
Они были просто добрыми и послушными людьми. Они принимали его указания и обслуживали его. А если он захотел играть роль бога – они позволили ему её играть. Но они не являлись его подданными или учениками. Они были куда важнее – они были его друзьями. Он многое чего мог ещё им дать. Однако он подозревал, что они могли дать ему значительно больше.
Осознание того, что он не бог, принесло облегчение. Куда легче чувствовать себя несовершенным человеком.
Наводнение отступило, и племя отправилось вниз в долину. Палящее солнце высушило исходившую паром землю, и они занялись посадкой семян и восстановлением разрушенных хижин.
Тео работал вместе со всеми. Он нашёл неожиданное для себя удовлетворение от работы, и его пронзило глубокое понимание благородства этих существ, у которых, казалось, напрочь отсутствовали какие-либо проявления вражды или гнева. Они так же спокойно приняли его работу совместно с ними в поле, как раньше принимали его божественное поведение. Различие состояло только в том, что теперь он был одним из них, и он хотел лишь, чтобы это было общепризнанно.
Иногда, когда проходил мимо разломанных и разбросанных камней, что были его дворцом, он вспоминал мир, из какого прибыл сюда, и тот факт, что через сто лет, или тысячу, или сто тысяч, но с этого зелёного неба спустится большой корабль. И эта мысль вызывала страх – страх того, что в результате придёт что-то, что разрушит красоту и спокойствие этой невзыскательной жизни.
Когда посевная закончилась, наступила пора отдыха. Они танцевали под музыку инструментов, напоминавших флейту, – изящные, грациозные, неторопливые танцы. Также они декламировали стихи, чью нежность он понимал всё сильнее и сильнее по мере того, как родным для него становился их текучий, но сильный язык.
День проходил за днём, неделя – за неделей. Работа, отдых, веселье, песни. Когда-то он просил их о почтении, а сейчас обрёл смирение. Если бы он был бессмертным, в смирении не было бы такой радости.
Он умер спустя двадцать лет, отмеряемых туземцами, и последние пятнадцать лет являлся их любимым и уважаемым вождём. Только по земным меркам его положение не считалось бы соответствующим вождю, да и он сам не считал себя вождём.
Они похоронили Тео в его бывшем дворце, постепенно превратившемся в мавзолей. Его последним завещанием было похоронить вместе с ним и паровую машину.