Повелитель теней - Эдмонд Мур Гамильтон
Фэллона внезапно пронзило осознание того, что когда-то она была такой же, по-человечески живой и материальной, как и он сам.
Он мог представить себе Сантахар таким, каким он был тогда – величественный город достойных мужчин и женщин. Мужчин и женщин, которые теперь стали тенями, неподвластными смерти!
IV
– ДА, Сантахар тогда был прекрасен, но над ним нависла тень Чужаков, – сказала Валайн. – Мы знали, что вскоре Чужаки нападут на Землю, так же, как до этого они захватывали все остальные наши миры.
– Поэтому, когда наука Эрлика открыла нам способ измениться и дать отпор Чужакам, мы не колебались. Мы добровольно оставили нашу прежнюю жизнь и вступили в многовековую схватку.
– Но все же, – ее мысль была с ноткой грусти, – но все же я не могу забыть ту, другую жизнь. Я бы хотела – на короткое время, на очень короткое время – снова стать человеком.
– Мне тоже этого хочется, Валайн, – воскликнул импульсивно Фэллон. – Я никогда не встречал такой девушки, как ты.
Она посмотрела на него сверху, и в наклоне ее призрачной маленькой головки, в оттенке ее мысли был еле уловимый налет чертовщины.
– Неужели ты готов тратить ласковые слова на… тень?
– Я не могу думать о тебе так, Валайн, – медленно ответил он. – Точно так же, как я не думаю так о Рике.
Искорка игривой насмешки растаяла, когда она, неосязаемо прикоснувшись, положила свою руку-тень на его руку.
– Я рада, что ты это сказал, Фэллон. Я рада, что ты не думаешь обо мне с ужасом.
– Валайн, а разве нельзя обратить вспять тот процесс, который изменил тебя? – Внезапно спросил Фэллон. – Разве нельзя тебе снова стать реально существующей и покинуть это место?
Ее темно-призрачная фигура отшатнулась.
– Я не могу так поступить! Да, это возможно – изменения обратимы, но я не могу бросить Эрлика и остальных.
– Неужели тебе не хочется снова пожить обычной человеческой жизнью? – недоуменно спросил он.
Похожим на рыдание был телепатический выкрик Валайн:
– Я бы отдала столетия этого бессмертного призрачного существования за один год прежней человеческой жизни! Но я не могу бросить Эрлика и наше воинство сейчас, когда наша вековая схватка близка к перелому. Ведь там, в битве с Чужаками сейчас наступает решающий момент.
Фэллон немного помолчал.
– Я понимаю, Валайн. Я ведь и сам был солдатом. И если мне все же придется присоединиться к вам и разделить вашу борьбу…
Словно бы от нахлынувших чувств ее сумрачная фигура затрепетала, и она не дала ему договорить:
– Давай не будем говорить о том, что может произойти сегодня вечером! Расскажи мне о своем мире и людях, Фэллон.
Он говорил, сидя в тихом, неухоженном саду, пока солнце совершало свой путь по небосводу. Рассказывая о странах и народах, об их войнах и обычаях, он позабыл, что общается со слушающей его тенью-призраком.
Он не мог думать об изящной, видимой как контур, фигуре рядом с ним иначе, как о реальной живой девушке. И Фэллону показалось, что в их быстром и полном ментальном взаимопонимании он обрел душевную близость, какую он не испытывал ни с какой-либо другой женщиной.
– Как хочется увидеть эти города, – прошептала Валайн. – Так долго я не знала ничего, кроме безжизненного Сантахара да еще Дороги, переносящей нас на битву в бескрайней бездне.
– Были ли у вас потери в этой схватке с Чужаками? – Спросил он у нее.
– Многие погибли, – серьезно ответила она. – Но мы пополняли свои ряды за счет тех, кто сюда попадал – вроде тебя с Риком. А когда миры Сириуса станут свободными, на помощь нам придет громадное войско.
Тут ее призрачная рука-тень сделала быстрый жест в сторону неба:
– День уже угасает. Рику пора вернуться.
Фэллон ощутил холодок нервной дрожи, когда понял, что минуло уже несколько часов и до наступления ночи осталось совсем немного.
– Хотелось бы надеяться, что ему удалось убедить Эрлика отпустить тебя, – прошептала Валайн. – Но боюсь, что…
Когда они возвратились в полумрак здания, там как раз появился Рик Карнаби. И увидев, как понуро приближается к ним его большая, темная тень-призрак, Фэллон понял, что их постигла неудача.
Мысль Рика была полна отчаяния:
– Четыре часа Эрлик не хотел меня принимать. И когда он это сделал, он отклонил мою просьбу. Он сказал, что сейчас, в этот переломный момент мы не можем рисковать – ведь уехав, Фэллон может привести посторонних в Сантахар!
Фэллон постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
– Ты сделал все, что мог, Рик. Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как стать… одним из вас.
– Я этого не допущу! – горячился в отчаянии Рик. – Я придумаю что-нибудь.
Валайн прервала его своей ясной мыслью:
– Ты ничего не сможешь сделать. Зато я могу попробовать вывести отсюда Фэллона.
Фэллон изумленно уставился на ее темно-призрачное лицо. И Рикова мысль была полна недоверия:
– Ты, Валайн? Но зачем тебе это надо…
Она пылко перебила его:
– Потому что сегодня я вспомнила нашу прежнюю человеческую жизнь, и я не хочу отнимать такую же жизнь у кого-то еще! Потому что я не хочу, чтобы Фэллон стал такой же, как и мы, бессмертной тенью!
ЕЕ мысли стремительно понеслись:
– Скоро все наши люди соберутся в цитадели на открытие Дороги. Я успею довести Фэллона из Сантахара до ущелья. Прежде чем закончится ночь, он может оказаться далеко за горами.
– Но Эрлик приставил тебя к нему, чтобы ты его стерегла! – Воскликнул Рик Карнаби. – Когда он узнает, что ты наделала…
– Не надо мне помогать, если ты этим самым подвергнешь себя опасности, Валайн! – воскликнул Фэллон.
– Никакой опасности нет! – возразила девушка-тень. – Владыка Эрлик будет очень разгневан, но не более того. Ибо великий перелом в нашей борьбе слишком близок, чтобы он мог отвлекаться еще и на это.
Она повернулась к Рику Карнаби:
– Но ты не должен идти с нами. Если тебя не будет там, когда откроется Дорога, Эрлик заподозрит неладное.
Темно-призрачная фигура Рика склонилась к измученному Фэллону.
– Значит… значит давай прощаться, Джонни. Жаль, что мы не