Мы одной крови — ты и я! - Ариадна Григорьевна Громова
— Может ты перечислишь все же имена действующих лиц? — предложил я.
Славка назвал несколько фамилий в сочетании с учеными степенями. Многие из них были мне более или менее известны, а один даже оказался моим начальством, хоть и не прямым. Ох и всыплет он мне при первом удобном случае!
— А интеллектуала я не определил, — сказал он. — Установил только, что зовут его Игорь, очевидно, в подражание тебе. Ну, неважно. «Неизвестный друг — тоже друг», как сказал Лессинг.
Славка и тут выбрал свой любимый род оружия — афоризмы. Само по себе это было удачно: он наверняка ошеломлял ученую аудиторию своей эрудицией. Но Славка ведь не собирался спорить всерьез и что-то доказывать. Он дерзил, откровенно издевался, и я не думаю, чтобы этот разговор тянулся долго: Славкины противники наверняка ретировались, стараясь соблюдать достоинство.
— Понимаешь, старик, я сначала даже старался с ними по-хорошему, — объяснил мне Славка. — Я им Гете цитировал:
«Легче обнаружить заблуждение, чем найти истину; заблуждение лежит на поверхности, истина — в глубине».
Лапласа им назубок шпарил:
«Мы так далеки от того, чтобы знать все силы природы и различные способы их действия, что было бы недостойно философа отрицать явления лишь потому, что они необъяснимы при современном состоянии наших знаний. Мы только обязаны исследовать явления с тем большей тщательностью, чем труднее нам признать их существующими».
Ведь толково сказано, да? Но до них не доходит! Один даже заявил, что, дескать, Лаплас имел в виду совсем другой уровень знаний… Тут даже твой тезка ожил слегка — они его совсем было удушили, чистый интеллект в такой густой атмосфере существовать не может — и начал высказываться на тему о том, что мы живем в эпоху научной революции и что всякие излишне категорические суждения о невозможности чего-либо сейчас особенно неуместны… Я решил припечатать их покрепче и процитировал из Дарвина:
«Невежеству удается внушить доверие чаще, чем знанию, и обыкновенно не те, которые знают много, а те, которые знают мало, всего увереннее заявляют, что та или иная задача никогда не будет решена».
Из уважения к Дарвину они проморгали, что я им нахамил. Начали кричать, что говорящие коты — это вообще никакая не задача для науки, даже если они есть, а уж тем более, когда их вовсе и нет. Я им на это — Паскаля:
«Существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет».
А они говорят, что, мол, чего ж тут не видеть: кот был и ни слова не сказал, а только мяукал, как ему и положено.
Тогда я им Гейне выдаю:
«Некоторые люди воображают, будто они совершенно точно знают птицу, если видели яйцо, из которого она вылупилась».
Не успели они опомниться, а я еще афоризмик подкидываю:
«Бойся незнания, но еще больше бойся ложного знания!»
Старик, Гейне в сочетании с Буддой их здорово травмировал! Они даже зашатались. Внутренне. После чего я заявил, что, несмотря на сегодняшнюю неудачу, вы с Володей своего добьетесь, поскольку Бэкон Веруламский справедливо заметил:
«Ковыляющий по прямой дороге опередит бегущего, который сбился с пути».
И заверил их, что они тоже вынуждены будут признать говорящего кота, ибо факты — вещь, как известно, упрямая, а как сказал Джеймс Лоуэлл:
«Не меняют своих мнений только дураки да покойники».
Поскольку они о Лоуэлле ничего не слыхали, то дрогнули и тихонько, культурненько разошлись.
— Охота тебе была связываться… — заметил я, все же несколько развеселившись.
— По этому поводу могу привести слова Лабрюйера: «Самое изысканное наслаждение состоит в том, чтобы доставлять наслаждение другим». А также справедливое замечание Федра: «Время от времени душа нуждается в развлечении». А кроме того, старик, — сказал Славка, слегка вытаращив свои и без того выпуклые глаза, — если ты думаешь, что мне все это до лампочки, что там происходило, так ты основательно заблуждаешься, и мой долг просветить тебя! Нет, не таков твой двоюродный брат В. Королев! Вышеупомянутый В. Королев сам горел, когда горели на сцене его друзья и братья, и сам кипел, когда кипел зал!
В. Королев жаждал включиться, помочь, отомстить — и он утолил свою святую жажду! Хотя не полностью… — добавил он, добросовестно подумав. — Маловато я им все же всыпал! Надо было их в угол загнать и не выпускать. И им было бы полезно со мной подольше пообщаться: мозги хоть немного прочистились бы. «Людям, не умеющим мыслить, полезно хотя бы время от времени приводить в порядок свои предрассудки», как сказал Лютер Бербанк…
Вот так он меня развлекал, пока не пришла мама. Она накормила нас таким первоклассным обедом, что мы оба молча и с невероятной быстротой дочиста опорожнили тарелки, хотя я жаловался на отсутствие аппетита, а Славка уверял, что он совсем недавно пообедал.
— У-ух! — вздохнул Славка, доедая земляничный мусс. — Правильно сказал Франклин: «С тех пор как люди научились варить пищу, они едят вдвое больше, чем требует природа». Тетя Катя, ваш гений многообразен и могуч!
Мама задумчиво посмотрела на него и сказала:
— Чего я пожелала бы тебе, Игорек, — это Славкину память и Славкино чувство юмора.
— Чувства юмора у меня и своего как-нибудь хватает! — несколько обидевшись, возразил я.
— Да вот, к сожалению, не всегда… — справедливо ответила мама.
— Тетя Катя, — нравоучительно и довольно тонко ввернул тут Славка, — «если вам подают кофе, не старайтесь искать в