Аэлита Дубаева - Последний глоток
Теперь Ян стоял у колодца, нерешительно положив руку на барабан, обмотанный цепью. Звенья ее потерлись, истончились, изъеденные ржавчиной. Ян подумал о том, что старая цепь может и не выдержать...
- Ну что же ты?.. - Мальчик удивленно поглядел на него. - Ты чего-то боишься?..
- Нет, - ответил Ян задумчиво, - я просто думаю, что звенья стали слишком тонки...
- Там едва наберется четверть ведра... Но все же этого хватит, чтобы утолить жажду...
- Ты думаешь?.. - Ян вопросительно посмотрел на мальчика. - Есть жажда, которую не утолил бы и полный колодец...
- Да... - ответил мальчик. - Но это все, что там осталось...
Ян медленно раскручивал барабан, осторожно придерживая его ладонью, так чтобы ведро, опускаясь на цепи, не стукнулось о стены колодца.
Наконец ведро коснулось воды, и Ян, осторожно шевельнув цепью, повалил его набок. Ведро не затонуло, и Ян понял, что оно лежит на каменистом дне.
Ян стал медленно поднимать его. Сверкающие капли, как в детстве, летели вниз... Звенья цепи, поскрипывая, наматывались на барабан, ложась вдоль бруска натянутой спиралью.
Наконец показалась дужка ведра. Ян протянул к ней руку и уже почти коснулся пальцами, как звено цепи почти у самой дужки лопнуло и ведро с грохотом, стукаясь о стенки и расплескивая воду, полетело вниз.
- Цепь не выдержала... - огорчился мальчик. - Столько лет...
- Да, - сказал Ян, - это печально... Теперь его уже не поднять...
Он подумал о том, что утраченное в бездонных колодцах времени, к сожалению, недостижимо, что там, где перетирается цепь, навсегда разрываются связи, часто самые дорогие, самые необходимые человеку. Одни разрываются по небрежности, другие стираются временем... Остается жажда, которую утолить уже нечем...
- Погоди... - сказал мальчик, расстегивая рубаху. - Вот, возьми... Это все, что у меня осталось...
Он вынул из-под рубахи прямоугольный кусок бумаги и катушку ниток.
- Это змей... - сказал он. - Я запускал его в небо, когда было грустно и одиноко... Он никогда не доставал до орбиты космических кораблей... Но когда я прикладывал к уху катушку с натянутой нитью, я слышал их сигналы, идущие издалека...
Ян отрицательно покачал головой.
- Нет, - сказал он, - я не могу взять у тебя это...
- Ты боишься, что он размокнет и нитка оборвется от тяжести?..
- Нет, я не могу взять у тебя змея, - сказал Ян. - Разве он может сравниться с той каплей воды, которую мы извлечем?
- Но я дарю его тебе, - сказал мальчик.
- Я не могу принять такой подарок, - отвечал Ян, отстраняясь, - даже если придется умереть от жажды.
- Ты не умрешь, - сказал мальчик. - Это будет потом... А змея можно высушить на солнце, и снова будут слышны позывные кораблей...
Он свернул из змея конус, сцепил его расщепленной веточкой и стал опускать в колодец.
"Странно, - подумал Ян, - то, что должно принадлежать высоте, опускается в глубину..."
Но сейчас это было почти одно и то же. Там, в глубине, виднелся голубоватый кусочек неба, и свернутый конус змея на тугой нити тянулся к этой синеве. Яну показалось, что натянутая нить гудит от тугого ветра.
Конус погрузился в воду и, почти полный, стал медленно подниматься. Ян боялся, что катушка вот-вот выскользнет из рук мальчика или под тяжестью воды разорвется намокшая бумага. Но мальчик осторожно тянул конус вверх.
Наконец он подхватил его рукой и протянул Яну. В змее, свернутом кульком, светилась вода. Ян прикоснулся к ней губами.
Все его существо пронзило ощущение какой-то далекой радости. Он пил из колодца детства, и не было воды слаще, и нельзя ее было сравнить ни с какой другой.
Отпив половину, он протянул остаток мальчику, устыдившись, что не сделал этого сразу. Но мальчик отрицательно качнул головой.
- В колодце есть еще немного, - сказал он, - и я могу снова запустить туда змея...
Ян заглянул в колодец, но в это время щепочка лопнула и остатки воды полетели вниз, возвращаясь к своему небу.
Ян стоял перед мальчиком, разведя руки, виноватый и растерянный.
- Ничего, - сказал мальчик, - змей высохнет... Вот только нитка сильно запуталась...
- Да... - проговорил Ян рассеянно. - Нитка запуталась... Слишком запуталась, малыш... И распутывать ее нам обоим...
- Нет, - сказал мальчик, - ты должен вернуться туда, откуда пришел.
- Как же я оставлю тебя одного?
- Я уже привык... Но ты вспоминай обо мне...
Ян хотел прикоснуться к нему, приласкать его, но рука ощутила лишь пустоту. Мальчик исчез, оставив на камне мокрого змея и спутанный моток ниток.
Ян медленно опустился на корточки и стал наматывать мокрую нить на катушку. Он распутывал петлю за петлей, думая о том, что смутная память дарила ему в эти минуты.
Змей высох на солнце. Овеваемый ветерком, он покачивался на камне, словно сам пытался взлететь. Ян подбросил его в воздух. Подхваченный ветром, змей натянул нить. Она гудела как телеграфный провод, Яну казалось, что на нити он держит не змея, а огромный синий купол неба вместе с облаками и солнцем. Он бежал с каким-то детским восторгом, и ноги его почти не касались земли. Небо тянуло его к себе так, словно тело его стало невесомым.
Змей заметался над самым колодцем и вдруг, увлеченный нисходящим потоком, резко нырнул вниз и исчез в колодце. Гудящая нитка потянула Яна за собой. Он разматывал катушку, упираясь ногами в каменную кладку, пытаясь ослабить тягу. Змей рвался к голубоватому отражению неба. Разматывая катушку, Ян не заметил, как запутался сам. Он пытался разорвать нить, но она не поддавалась. Ян ухватился руками за цепь и полетел в колодец. Барабан бешено вращался. Цепь разматывалась со стремительной быстротой и наконец, натянувшись, лопнула.
Навстречу Яну неслось голубое отражение неба. На миг почудилось, что он летит не вниз, а вверх.
Вытянув вперед руки, Ян закрыл глаза, ожидая удара о дно колодца. Но синий кружок воды оказался небом на самом деле. И когда вытянутые руки Яна коснулись его, оно разлетелось в осколки. Послышался звон стекла. Ян стоял у выдавленного окна в своем коттедже.
К счастью, на руках не оказалось ни одной царапины. Ян стряхнул с рукавов осколки и, обернувшись, увидел в кресле Рониса. Опущенная голова Рониса была седой. Он как-то осунулся, постарел. Его моложавое лицо было покрыто резкими, глубокими морщинами.
Ронис взглянул на Яна усталыми, потускневшими глазами. Только желваки были напряжены и губы плотно сжаты.
- Какой чудовищный бред! - сказал Ян. - А я тебя искал там...
Он повернулся к стене и не договорил. На губах его застыло так и не произнесенное слово... В стене зиял пролом, напоминающий по форме очертания человеческого тела. Сквозь пролом была видна синяя кромка залива. На полу желтел слой песка.