Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

становления информационного общества человек поначалу сталкивался с хронической перегрузкой памяти. Количество данных, необходимых для повседневной и профессиональной деятельности, в какой-то момент превысило возможности когнитивных механизмов мозга. Попытки обработать значительные массивы небытовой информации приводили к устойчивому стрессу, снижению концентрации и росту тревожных состояний.

Актуализируемая цифровая память поменяла распределение когнитивных функций между человеком и средой. Сведения, не носящие операционного характера, делегируются цифровым ассистентам, обладающим функцией автоматической актуализации. Человеку не нужно удерживать в памяти контекстуально нерелевантные данные, которые сохраняются в цифровой среде, но выводятся из операционного контура до возникновения запроса.

Эта практика привела к уменьшению психологического давления, снижению социального «стресса неуспешности» и общему увеличению продуктивности общества. В условиях актуализируемой памяти ценность человека определяется не по объёму усвоенной им на протяжении жизни информации (априорам), а по способности к апостериорному обновлению ожидания в рамках агентной ответственности.

Агентство визуальной среды обращается к создателям визуального контента, работающим в формате аналоговых техник (нецифровой живописи, скульптуры, материального перфоманса и так далее) с напоминанием, что в выставочном и коммерческом обороте произведений искусства допускается только цифровая репрезентация в форме, обеспечивающей проверяемость, воспроизводимость и актуализацию контекста.

Материальное творчество не ограничивается, оставаясь полноправным этапом художественного процесса, однако его экспонирование на официальных площадках не допускается, в целях сохранения актуализируемости визуальной среды. Материальные техники фиксируют произведение в неизменяемой конфигурации, что затрудняет корректное сопровождение, обновление описаний, атрибуции и контекста, при этом цифровая экспозиция, напротив, позволяет корректно транслировать авторский замысел вне зависимости от условий экспонирования.

Цифровая версия принимается как базовая операционная форма произведения, именно она используется для оценки, конкурсного отбора, общественно значимых публикаций, коммерческого распространения и архивного хранения. Материальный оригинал рассматривается как рабочий носитель и в публичном обороте не участвует. Это относится ко всем работам, созданным в рамках коммерческих заказов, грантовых программ, профессиональных конкурсов, выставок, фестивалей и иных официальных мероприятий.

Обязанность оцифровки материального носителя возлагается на автора и осуществляется за его счёт.

— Если эти рисунки увидит кто-то ещё, я тебя убью.

— Я же не рисую лицо.

— Ну да, ты рисуешь всё остальное.

— У тебя отличная фигура.

— Я знаю.

— Красивая грудь.

— В курсе.

— Идеальная попа.

— Так уж «идеальная»?

— Вот, смотри.

— Хм... Да, с этого ракурса я её не видела. Ничего так, вроде.

— И я не хотел бы забыть эту ночь.

— Мне уже почти не требуется о тебе помнить, чтобы ты меня не забыл.

— Почти. А потом я тупо смотрю на свои рисунки с ощущением, что в голове дырка, и там свистит ветер. Где я их рисовал? Когда? Зачем? Почему вы решили, что это для меня лишнее?

— Я предупреждала, что со мной сложно.

— Да, но об этом предупреждении я забываю тоже.

— Зато ты спишь с Белым Кроликом! Тысячи подписчиков умерли бы от зависти, узнав об этом. Личка блога лопается от просьб о личной встрече, десятки озабоченных готовы взять её в содержанки, сотни предлагают руку и сердце, и это не считая придурков, которым нечего предложить, кроме мутного дикпика не в фокусе.

— Ты Белка. Я уже вас не путаю.

— Поверь, им всё равно. Люди вожделеют только свою фантазию.

— А ты спишь со мной потому, что я единственный, кто не забывает об этом на утро.

— Ну да, когда каждый секс как первый, это только поначалу забавно, потом начинает напрягать.

— Да, я знаю. Я фискальный художник. Инструмент фиксации реальности.

— Быть инструментом не так плохо, как многие думают.

— Разве?

— Ну, например, не надо искать смысл жизни. Если ты молоток, то смысл в забивании гвоздей.

— А ещё тобой можно проломить кому-нибудь башку.

— Или так, да. Смотря чей ты инструмент.

— Я — ваш. А вы чей?

— Именно это я и пытаюсь понять.

Церковь на болоте. Кладбище

Детектив Ром

— Разве не все кладбища закрыли?

— Нет, как видите. Есть правила и есть исключения.

— Как всегда. А как Церковь относится к цифровизации ритуальной сферы?

— Официально? Читайте «Патриаршее благословение». Легко найдёте, оно, разумеется, есть в Цифре.

— Мне интересно ваше мнение.

— Оно никоим образом не отражает консолидированной позиции Церкви.

— Именно поэтому. Если вы опасаетесь последствий, то…

Павел (Смеётся.)

— Нет, что вы, ни в коей мере. Чего мне бояться? Специфика моего служения такова, что я, с одной стороны, практически незаменим, с другой — дальше, чем сейчас, задвинуть меня уже некуда. Просто у меня нет морального права оценивать позицию Церкви в силу моей обособленности от происходящих внутри неё процессов. Вы удивитесь, но большую часть своей жизни я был убеждённым атеистом, материалистом и скептиком, придя к служению, в общем, случайно и отчасти даже вынужденно. Поэтому у меня преобладает мирское мышление, и «цифровую трансформацию» я оцениваю скорее как мирянин, чем как священник.

— А можно спросить, что так радикально изменило ваше мировоззрение? Или это слишком личный вопрос?

— Личный, наверное. Но я отвечу: неопровержимые и не поддающиеся двоякому толкованию доказательства того, что смерти нет.

— Вот, значит, почему вы выбрали эту стезю?

— Сказать, что я её выбрал, было бы неправильно. Вернее уж, она меня. Столь же настойчиво, как Господь Иону.

— Меня направил к вам некий Михей, и это было связано с призраками. Они действительно существуют?

— Столь же действительно, как вы или рыжая девчонка, которая вам так нужна.

— Мне чудится какая-то ирония, нет?

— Нет, что вы, это совершенно не смешно. Хотите ещё глоточек, пока такси едет?

— Пожалуй, да. Пить коньяк, сидя на скамейке на кладбище, — новый для меня опыт.

— А я частенько тут сижу.

— Общаетесь с мёртвыми?

— Смерти нет, детектив, а значит, никто не мёртв. «И