Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

— «Твоей жизни»? Смешно. Жаль, что не можешь оценить юмор. Слушай, давай сделаем вид, что вчерашней встречи не было.

— Ты опять сотрёшь мне память?

— Перестань. Если бы я стирала память, насколько бы всё было проще! К сожалению, это совсем не так. Давай встретимся снова. На нейтральной территории, в порту.

— В том самом баре?

— Почему нет?

— И что изменится?

— Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать. Ты отдашь мне флешку.

— И мы расстанемся навеки?

— Не знаю. Там и решим.

— Ну, давай попробуем.

— Только одна просьба...

— Какая?

— Не читай пока те заметки.

— Нет.

— Нет?

— Прости, я не могу тебе этого обещать. Не вижу за тобой никакого права от меня это требовать. Это мои записи. И тебе ещё придётся убедить меня их отдать. Просто «я так хочу» не сработает. Тот Роман-«худоËЖник», который писал их, был в тебя влюблён и делал всё, что ты просишь, не рассуждая. Но ты его стёрла, а я не он. Так что подготовься к своему рассказу как следует и учти, я буду тебя рисовать. А когда я рисую, то чувствую лажу.

— Да, я знаю. Для этого ты и был нужен. Ты прав, мне надо подготовиться. Я напишу позже.

— Не думал, что ещё раз вас увижу, но проходите, раз пришли.

— Терпение и упорство входят в набор базовых навыков детектива.

— Я уже говорил вам, что не знаю, что стало с той девушкой.

— Что с ней стало, я уже понял.

— То есть дело закрыто? Тогда зачем вы здесь?

— Нет, настоящее расследование не ограничивается вопросами «что» и «кто». Есть ещё вопрос «почему», и часто именно он самый главный.

— Разве? Я думал, суть вашей работы в поиске виновных, а дальше дело суда.

— «Мне отмщение, аз воздам». Эту цитату мне напомнили на днях. Но не всё стоит делегировать высшим силам. Смысл правосудия не в воздаянии, а в предотвращении рецидива. Для этого нужно понимать причины случившегося.

— Тут есть с чем поспорить, но допустим. Что вы, в связи с этим, хотите?

— Ответы на несколько вопросов.

— Я же не являюсь подозреваемым по этому делу? Что бы там ни случилось с девушкой?

— Нет, я уже знаю, не только «что», но и «кто». Вы не подозреваемый и даже не свидетель, но можете прояснить общую картину.

— Хорошо, спрашивайте.

— Зачем вам потребовалось оборудование, которое перевозили на том корабле? Разве у вашего института нет своего?

— Честно говоря, если следовать законам жанра, услышав этот вопрос, я должен злодейски захохотать и убить вас.

— Попытаться убить. В графических новеллах жанра нуар Доктор Зло не может убить детектива. Только сделать неудачную попытку.

— О, вы ознакомились с материалом?

— Я хороший детектив.

— Это очевидно. Вы явно раскопали много лишнего. Я, разумеется, не стану пытаться вас убивать. Но есть те, кто может попробовать, а в нуарном детективе главный герой запросто может погибнуть в финале.

— Вы не обязаны отвечать на мои вопросы, я не полицейский.

— Да, вы уже говорили в прошлый раз. Но по закону жанра Доктор Зло должен произнести саморазоблачающую речь.

— Вы настолько серьёзно к этому относитесь?

— Разумеется. Мы живём в мире Цифры, и учёный сейчас в первую очередь нарратор. Мы больше не пишем формулы мелом на доске и не считаем траектории на логарифмических линейках. Даже натурные эксперименты редкость, почти всё можно воспроизвести на моделях. Главное в науке теперь — правильно и чётко, максимально детально и при этом глубоко творчески сформулировать идею. Настоящий учёный не тот, кто решает уравнение, а тот, кто формулирует нарратив, в результате которого мир пересобирает свои вероятности.

— И это происходит в рамках жанра?

— Само собой. Жанр задаёт вектор. Вот я, например, профессор-­исследователь. Знаете, какие дисциплины я изучал?

— Неужели литературу?

— В первую очередь философию и логику, но литературу, вы удивитесь, тоже. Знаете, какая тема была у моего диплома? «Деконструкция алиби: différance[8] и квантовая неопределённость в структуре нуарного повествования».

— Тогда у вас с алиби наверняка всё прекрасно. Так вы профессор нуара?

— Вам это кажется смешным? Между тем, в этой работе я доказал, что детектив в нуаре выступает байесовым агентом, пересобирающим вероятностное распределение событий. Впрочем, для человека, далёкого от фундаментальной науки, это, наверное, звучит странно. Нет, я не «профессор нуара», моя область называется «цифровая герменевтика», а научное звание «профессор нарративной методологии вероятностных систем».

— И зачем вам понадобилось оборудование, которое везли морем вовсе не к вам?

— А с чего вы взяли, что оно понадобилось именно мне?

— Ну, не Михею же.

Тезисы дипломной работы (магистерский уровень, гуманитарно-эпистемологическое направление)

Направление подготовки: философия науки и нарративные эпистемологии

Автор: Анатолий Мейгольц

Научный руководитель: Дмитрий Приградов

Кафедра теории смысловых систем

1. Актуальность исследования

В условиях перехода науки к нарративно-вероятностной модели познания особую значимость приобретает анализ культурных форм, которые исторически предвосхитили отказ от фиксированного понимания истины. Нуарное повествование с его фрагментарной памятью, нестабильными свидетельствами и проблематикой алиби представляет собой художественную модель вероятностной эпистемологии.

Работа ставит задачу продемонстрировать, что структура алиби в нуаре функционирует как прототип квантово-байесовской модели прошлого, а деконструкция присутствия у Ж. Деррида позволяет выявить внутреннюю неопределённость любого ретроспективного утверждения.

2. Объект и предмет исследования

Объект исследования: структура нуарного повествования в графических романах и детективной прозе XX–XXI вв.

Предмет исследования: алиби как нарративный механизм конструирования и деконструкции прошлого в сопоставлении с концепцией différance (Ж. Деррида), теорией технопамяти и фармакона (Б. Стиглер), квантово-байесовской интерпретацией вероятностной реальности (QBism).

3. Цель исследования

Выявить структурную изоморфность между деконструкцией алиби в нуаре, принципом différance как отсрочки и расслаивания присутствия, а также