Черновик для Эффы 3 - Владимир Алексеевич Ильин

Пролог

В прозрачном зип-пакетике на столешнице из лакированного железного дерева находился порошок белого цвета мелкой фракции, равномерно окрашенный. Было его много — грамм сорок, но несмотря на безобидный состав (в приложенном протоколе было четко указано, что это сахар-рафинад), обошелся он Империи страшно дорого.

Где-то в стопке бумаг, лежавших по правую руку от Канцлера, были подсчитаны все прямые потери — сломанная мебель, испорченная еда, работа медицинских бригад, стоптанные толпой газоны, пропавшие в панике серебряные вилки и ножи…

Был и косвенный урон, который сложно подсчитать сразу — потеря лица, отдавленные ноги послов других стран и пережитый ими страх, волнение населения… Все это аукнется сорванными контрактами, потерей доверия и разговорами, что Империя «уже не та»…

Но самым серьезным ударом по казне станет пропажа семи тонн таллиума. Станет — потому что до следующей инвентаризации весь этот объем все еще находится в центральном хранилище под надежной охраной. По бумагам.

Канцлер побарабанил пальцами по подлокотникам кресла и задумчиво посмотрел на портрет Императора на стене перед собой. Изображение главы государства снимут со стен только после смерти, затем повесят другое.

А вот Канцлера могут снять и повесить при жизни. Если результат инвентаризации не сойдется на эти самые семь тонн.

И, досада какая, он сам сделал так, что таллиум, размельченный до мелкой взвеси, в безымянных мешках, искать напрямую никак нельзя.

Ведь установлено достоверно — груз был только на одном «Эсмере-9». Там было две тонны ценного металла — уже бережно собранного после взрыва по улицам и крышам, отделенного от всего лишнего и отправленного на переплавку в слитки. Скоро их перевезут в центральное хранилище, и на бумаге у Империи станет на две тонны стратегического металла больше… До инвентаризации осенью этого года.

Канцлер умел сдерживать эмоции, поэтому даже не изменил позы — продолжал барабанить пальцами и смотреть на пакетик с сахаром.

Каким образом пять оставшихся тонн таллиума превратились в сахар — выяснять придется лично ему.

Подозреваемые имелись — как иначе? Третье место в их числе занимала полковник Сойер — ныне, стараниями Канцлера, генерал в отставке. Суетливая дамочка, напористая, неглупая — единственная, кто не успокоилась и продолжила копать, сама не понимая, что делает это под высшее руководство. Как бороться с такими упрямцами Канцлер знал и практиковал давненько — он приблизил ее и велел докладывать лично о ходе поисков второго «Эсмера-9».

Если бы она что-то нашла, Канцлер успел бы отреагировать. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе…

Мисс Сойер и в самом деле справилась — отыскала пропавший гравилет, чудом отследив его в многомиллионном городе. В отчете написано — лично опрашивала персонал гаражных хранилищ, нашла зацепку, вышла на нужный бокс.

Так как таллиум хранился в соседнем боксе, и на вскрытии его полковник не настаивала, ей дали совершить этот подвиг. Если бы таллиум хранился бы там же — бокс оказался бы пустым. Ведь все запросы мисс Сойер проходили через Канцлера.

Ну а полезла бы вскрывать нужный бокс сама и уже потом прибежала бы хвастать — то на одного пропавшего без вести полковника в Империи стало бы больше. Эка невидаль…

Тут у нас целые мэтры пропадают — Канцлер огладил подлокотник пальцами. Мэтр Сатра Нарем исчез в четверг — его гравилет разбился и сгорел рядом с портальной площадью, спас-капсула найдена на крыше одного из жилых домов поодаль. Сам мэтр, в гаражном боксе которого хранился таллиум, словно в воду канул. Следствие говорит, что жильцы слышали крики, а кто-то — видел двух падающих с крыши людей. Но на земле нет следов падения, а в больницы не поступал человек схожей внешности.

Мэтр был подозреваемым номер два. Заменить таллиум на сахар он мог легко, исчезнуть с ним — тоже. Но не было мотива. Все ведь шло хорошо — да, две тонны потеряли, но пять успели вывезти, что было более чем достаточно. Нарем не из пугливых — он сам был среди тех, кто сформулировал необходимые государству преобразования.

Мэтру просто незачем было бежать. Мистер Нарем ждал воскресенья даже больше, чем сам Канцлер.

Подозреваемым же номер один был помощник мисс Сойер — мистер Тан Савой. Имя студента не должно быть известно в кабинете Канцлера, но так вышло, что он его знал, помнил и вряд ли забудет.

Когда Канцлер выделял средства мисс Эффе Сойер, он покупал ее преданность — и за безграничную веру в себя платил безлимитным кредитом. Нужен сотрудник — пожалуйста. Хотите купить гравилет в чужой стране — да это просто мелочи на фоне потерь средних общевойсковых учений в глубоком тылу. Империя не обеднеет. Просто делайте что хотите, но не мешайте наступить воскресенью.

Наверное, Канцлеру стоило формулировать желания тщательнее — супруга Канцлера, профессиональная безработная, считала, что это помогает добиться цели.

Каким образом гражданская яхта подавила заговор в Савате, Канцлер читал, периодически заглядывая на титульный лист — отчет ли это или выдумка. Но факт остается фактом — мероприятие, на которое Канцлер и его «друзья» выделяли деньги, оказалось сорвано.

А ведь любые преобразования в государстве — особенно смену формы правления — надо фиксировать признанием других держав. Иначе большой войны не избежать — а Канцлер и соратники вовсе не желали сидеть в бункерах под ядерной бомбардировкой.

Авидан должны были убедить «друзья» — не бесплатно, ценой двух граничных областей. Канцлер уже два года вливал в эти области деньги и тут же вытаскивал через прикормленных градоначальников, поэтому легко готов был отказаться от депрессивных территорий.

Сават должен был возглавить лояльный монарх — деньги с ограбленных областей шли второму принцу и тратились на оружие, подкуп и взятки. Ну и «друзья» тоже вкладывались — у них были собственные интересы в богатом королевстве.

После срыва заговора, деньги оказались потрачены зря, а у «друзей» появились вопросы.

По счастью, ситуация критической не стала — оказалось несложно выставить собственную роль на передний план перед саватцами. Старый король обязательно вспомнил бы об этом, когда Империя стала бы парламентской монархией.

На востоке было море, на юге — радиоактивные болота и страны, которые ненавидели бы Империю при любой форме правления, а мелкие страны на юго-западе не имели права на собственное мнение… Все должно было получиться.

Но не получилось. И подозреваемым номер один в этом был Тан Савой.

Его сотовый