Черновик для Эффы 3 - Владимир Алексеевич Ильин
Внутри территории, несмотря на ранний час — всего-то девять — уже была слышна суета. Любой шум затеряется на такой площади, но я знал, что там работает человек тридцать — тот самый орденоносный состав с гравилета с энтузиазмом принялся за будущий бетонный холст.
Мы все-таки созрели для открытия арт-мастерской — Сагго, я и Мастер, который при обслуживании «Рансата» обнаружил в тайнике четыреста миллионов крупными купюрами.
«Семья принца рыдала, когда его изымали!» — Вспомнились слова четвертого принца Ноэля.
Тут зарыдаешь.
Правда, когда Мастер взволнованно требовал в трубку «срочно приезжать!», я думал все что угодно — от поломки «Сагиры» и наехавших аудиторов Казначейства до беременности одной из его пассий.
Оказались — аккуратные саватские и имперские купюры, перевязанные банковской лентой. Больше всего было имперских — и, видимо, именно они потребовали тайника. Такую сумму в банк не понесешь, появятся вопросы.
Собственно, мы тоже не понесли.
На покупку депо и земли был оформлен ипотечный кредит — первый взнос шестьдесят девять миллионов с проданного «Спектра-7», с пари вон Лаби и собственных накоплений. В общем, всех доходов, которые можно было подтвердить бумагами.
Залог — приобретаемая недвижимость, срок платежей — тридцать лет под льготные два процента годовых для молодых предпринимателей. Ежемесячный платеж — почти шестьсот тысяч. Сумасшедшие деньги. Еще более сумасшедшим было то, что мои «пенсионные выплаты» покрывали половину — полученные за Сават награды добивали сумму до трех сотен тысяч. А еще я получал повышенную стипендию.
В общем, все равно пришлось брать поручителей — под документами подписался Мастер. Хотел еще Сагго, но его кредитная история чуть не отменила всю сделку.
Кредит одобрили — судя по радушным улыбкам, готовясь в самом скором времени отнять у простофиль и деньги, и залог.
Ну а мы, во-первых, реализовывали общие мечты. А во-вторых, легализовывали найденные суммы — оставшиеся миллионы постепенно будут проведены через кассу и станут чистенькими, не вызывающими ни у кого вопросов.
Да, немного странным покажется вложить в бетон семьдесят миллионов, чтобы жить потом скромно, платить проценты и вытаскивать из предприятия не самые большие суммы. Но математика была примерно такой: имелось четыреста миллионов, честно разделенных с Мастером пополам (я этот тайник в жизни бы не нашел). Из своей доли каждый скидывался по тридцать пять миллионов на первый взнос и держал в уме, что придется добавить на ремонт и оборудование примерно столько же. Итого оставалось по сто тридцать, что было, с одной стороны, гораздо меньше исходной суммы, но гораздо больше ноля после разговоров с налоговой и уж гораздо лучше, чем срок за провоз огромной суммы наличных через границу.
Самое важное — эти миллионы теперь можно будет тратить. Мастеру — назначить себе высокую зарплату, оформить в ипотеку жилье, взять неплохой гравилет, а мастерской заниматься в качестве хобби состоявшегося миллионера.
Ну а мне — если найдется покупатель на таллиум, можно будет и эти доходы провести через давно действующий бизнес. Все-таки сто тридцать миллионов — это тоже мало для поместья.
Хотя, как сделаем новый забор, Ноэля можно будет «размораживать» и ставить охранять территорию — как минимум, гонять чужих котов и собак. Будет стильно.
Еще до поисков объекта недвижимости я приготовился долго и терпеливо объяснять Мастеру, что потерять часть, но сохранить сумму, достаточную для безбедной жизни — это необходимость, но он вообще понял ситуацию по-своему.
Мы, говорит, организуем прибыльное дело — и не жжем деньги, а вкладываем в будущие прибыли. Вот уж кто оказался настоящим оптимистом.
Во мне же была разве что тихая и светлая надежда, что реальные доходы от мастерской когда-нибудь станут перекрывать ежемесячные платежи по кредиту. Но на первое время — главным заказчиком буду я. Надо перекрасить «Рансат» — Сагго уже готовил первые наброски.
Наш арт-директор, к слову, о денежной находке не знал — мы берегли его психику от соблазнов алкоголя, кутежа и гулящих женщин, накрутив, что мы лезем в кредиты, и весь будущий триумф зависит от его таланта и работоспособности. Он даже закодировался.
От новосозданной фирмы, арендовавшей у меня здание, Сагго выделили половину. Еще половина была у Мастера, он же был директором. Свою часть я планировал брать арендной платой — недвижимость оформлена на меня, иначе никаких льгот от «почетного гражданина».
В любом случае, если когда-нибудь сильно разругаемся, то это будет не по моей вине. Значит — пусть сами уходят.
Странное дело, раньше всегда планировал уходить я…
Для порядка, я обошел территорию — весь мусор и хлам мы вывезли специальными службами в первый день, но с травой между плитами и листвой с ветвями, налетевшими с парка, надо бы что-то делать. Забор надо хотя бы поправить — тот местами угрожающе заваливался наружу, а в будущем вообще ставить новые столбы под освещение и видеонаблюдение. Еще никуда не зашел, а уже дел наметилось на круглую сумму.
Если же смотреть на здание — в первую очередь требовалось вставить окна и починить крышу — местами капает. Поставить нормальные подъемные ворота, а граффити закрасить.
Но отчего-то, несмотря на все будущие сложности, улыбка только становилась шире. Когда есть деньги, то никакая это не проблема, а радость.
Особенно, когда есть человек, которому за счастье орать на строителей и требовать все делать по чертежу — Мастера я нашел у западных боксов, некогда предназначенных для хранения автобусов. Теперь их назначением будет принимать дорогие гравилеты — эта часть определена в «парадные», чтобы примирить жильцов с новым соседом. Мы должны выглядеть респектабельно и радовать глаз.
А вот боксы на восточной части будут для обычных ремонтов — нет смысла отказываться от мелкой, но стабильной денежки. Тем более что Мастеру уже звонили люди из числа бывших постоянных клиентов — спрашивали, куда он трудоустроился после увольнения. Потому что доверять оставшимся бандерлогам свои гравилеты они отказываются. И правильно делают, к слову.
Мастер занимался делом необычным — сидел на раскладном стульчике у входа и рисовал под дневным светом что-то карандашом в блокноте, от усердия даже прикусив язык. Вот что значит связался с творческими людьми — уже и сам ваяет.
— Привет, — не стал я подкрадываться.
— Ага, привет, — кивнул он, критически глядя на результат своего труда. — Вот, оцени. — С гордостью развернул он блокнот.
— Это что? — Присмотрелся я к шести картинкам, в которых так или иначе был обыгран гаечный ключ.
— Как что? Это знак Ордена Гаечного Ключа! Орден есть,