Незваные гости - Валерий Александрович Гуров

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком» - вам не доверяют!

По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж и часто, но… они иногда происходили. И очень часто, те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где-нибудь в отдаленном шталаге, и никогда более не появлялись не то, что в РСХА, но вообще в каких-либо крупных городах.

И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.

Нельзя сказать, что он как-то по-особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он, в принципе, был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал –произошел крупный провал в работе, и кто-то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то, чтобы его особо пугал перевод в какой-нибудь шталаг, в конце концов, он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.

Но… все могло быть!

И Хайнеманн тщательно приготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии – и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья – потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.

Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким-то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего-либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал – это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы боком с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.

- Прошу садиться, штурмфюрер! – кивнул на стул хозяин кабинета, после того, как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. - Не надо воспринимать ваш визит ко мне, как ещё один допрос – я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем-то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали – не более того…

- Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!

- Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…

Штурмфюрер опустился на стул.

Хольц взял со стола одну из папок.

- Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые, с вашей помощью, мы и постараемся сегодня ответить.

Он вытащил из папки лист бумаги.

- Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы, в процессе расследования, не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?

- Как вам это лучше пояснить… - призадумался Хайнеманн. – Начнём с того, что они практически не разговаривали – понимая друг друга буквально по кивку головы или движению руки. Много ли вам приходилось видеть таких уголовников?

- М-м-м… Немного, тут вы правы.

- Такая высокая слаженность в группе достигается только длительными и изнуряющими тренировками, когда в голове совершенно не остается никаких других мыслей, кроме желания правильно выполнить поставленную задачу. Поверьте, штурмбаннфюрер, я знаю, о чем говорю! Именно так я готовил своих бойцов и, откровенно говоря, обрадовался, если бы они достигли такого же уровня мастерства.

- В материалах дела этого нет… - заметил Хольц.

- Не буду сильно удивлен, если там нет не только этого! – хмыкнул штурмфюрер. – Каждый раз, когда я пробовал сделать акцент на таких, по их мнению, «мелочах», меня обрывали. Мол, для дела это не интересно!

- Кстати, а как они разговаривали с вами?

- Они? Со мною говорил всегда один и тот же человек – тот, кого я увидел там, в доме. Именно этот тип стрелял в беднягу Винкеля. И надо отдать должное – он это сделал мастерски! Причем – и это важно – перед тем, как повернуться в его сторону, он сместился вбок таким образом, что разорвал расстояние между нами. И в результате этого, я не смог его обезоружить. И вообще – все произошло почти мгновенно! Винкель проснулся, я это видел. Пошевелился – и в тот же миг нападающий скользнул в сторону и выстрелил! Буквально – вздох Винкеля – нападающий скользит в сторону – поворот – выстрел – и его оружие снова смотрит на меня. Он даже не проконтролировал попадание – был абсолютно уверен в том, что не промахнулся!

- У вас имелось оружие? Почему вы им не воспользовались?

- Не успел – ствол револьвера постоянно смотрел в мою сторону. Любое подозрительное движение – и мы бы с вами сейчас не разговаривали… И еще!

- Что именно? – карандаш нацелился на лист бумаги, чтобы сделать запись.

- Он сказал – «Покажите мне ваши руки! Обе! И – медленно!» Понимаете?

- Нет… - покачал головою Хольц.

- Так не говорят солдаты! «Руки вверх» - это было бы понятно, но… вот этот странный… я даже слова такого сейчас не могу подобрать…

- Словесный оборот?

- Да! Именно так! Он сбил меня с толку, я даже и не сразу понял – чего же он хотел?

- И вы растерялись… - кивнул хозяин кабинета.

- А что бы вы сделали на моем месте?

- Честно говоря… Даже и не знаю! Кстати, а как он с вами разговаривал?

- По-немецки. Между прочим, весьма правильно, не допуская почти никаких ошибок. Именно он меня потом и