Начало пути - Александр Берг

Ночь укрывает город, подсвеченный редкими фонарями на центральных улицах. Со своими достоинствами и недостатками, как и любой город заселённый разумными. В питейном заведении одной из крайних улиц ночную тишину нарушают громкие песни под струнный инструмент.

Замученный дорогой, я выбился из сил,

И в доме лесника я ночлега попросил.

С улыбкой добродушной старик меня пустил.

И жестом дружелюбным на ужин пригласил. Хой!…

Многоголосый хор завсегдатаев и гостей заведения подхватывает припев полюбившейся песни под задорное выступление исполнителя. Громко топая и разбрызгивая напитки из своих кружек. Хлопая соседей по плечу с довольным лицом, получая море позитива от песни с музыкой.

Закончив выступление, исполнитель отдышался и спустился со стола, на котором изображал лесника и путника, раззадорив народ весёлым мотивом, не сдерживаясь в голосе. Отыграл на все сто.

— Благодарю, друзья, за поддержку и отличное настроение! — он салютует кружкой с хмельным напитком присутствующим. — За вас, друзья, и за удачу!

Народ громогласно поддержал, осушил свои ёмкости и грохнул кружками по столешницам. Кто-то хлопал соседа по плечу, кто-то жестикулировал, изображая лесника. Смех и гомон разносились под сводами заведения. Народ морально отдыхал от забот и хлопот. А музыкант, присев за столик возле импровизированной сцены, понемногу отпивал из своей кружки, смотрел на веселящуюся толпу посетителей и думал о своём. Точнее вспоминал, с чего начался его новый путь в жизни.

Я обычный человек, Корней Иванович Кеглин, тридцати лет отроду, из непримечательного серого городка на севере необъятной страны. Немного выше среднего роста, округлым лицом, светлыми волосами с рыжеватым отливом. Нос, когда-то самостоятельно выправленный после потасовки, практически незаметно немного искривлён, с горбинкой. Из-за тонкого шрама справа у глаза до виска, больше похожий на глубокую морщинку, взгляд был хитрым или ироничным. Как кому казалось, в зависимости от ситуации.

Живу в своей однушке один, приобретённой на честно заработанные халтуры до резкого скачка цен на недвижимость. Ибо на официальную зарплату электрика только выживать. После ПТУ и армии поработал на руднике, потом в жилищно-коммунальном хозяйстве и теперь работаю на заводе. Встречаюсь с друзьями и подругами. В общем, жил в своё удовольствие. Бывало громко и весело. Навещал мать, помогал по дому и выслушивал её теории о том, почему мне нужно жениться.

С юности играл на гитаре для души, в основном дворовые песни. Кое-что из знаменитых панк-, фолк-, рок-групп. Особо экстремальным спортом не занимался. По школьной программе были лыжи и хоккей, а летом на каникулах футбол с пацанами во дворе, если была хорошая погода. Для себя посещал плавательный бассейн и тренажёрный зал с чудом уцелевшими снарядами и тренажёрами времён Брежнева, а то и раннего советского деятеля. Счастливое детство и юность без смартфонов и гаджетов.

Начав самостоятельно зарабатывать после армии, сдал на охотничий билет и приобрёл двустволку из семейства «Иж-27». Иногда ездил со сборной бригадой охотников-добытчиков в тундру. За несколько лет приноровился и уже уверенно чувствовал себя на изменчивых просторах Крайнего Севера. Хотя, по правде говоря, просто везло с напарниками и бывалыми охотниками, что не давали совершать глупости.

И вот во время отпуска, в середине сентября, собрались бригадой на птицу с дичью. Если повезёт, то пару взрослых оленей завалим. Наши рыбаки в это время порыбачат на стоянке у реки, в основном нельму, щуку, муксуна и ряпушку с омулем. Кто-то скажет: «браконьеры». Но кто пережил 90-е в конце 20-го века, прекрасно поймёт. Тем более, хоть и откупались от рыбо-охотнадзора, что бы они прикрывали глаза на некоторый излишек, всё же не наглели.

Поехали на двух «Уралах» КУНГ-4320. Мощные, проходимые машины. Правда, проходимость всё-таки зависит от опыта водителя. Добрались до реки Енисей и свернули на север. Через несколько километров остановились на нашей прошлогодней стоянке у речной заводи. Удобное место для спуска надувных лодок. А недалеко располагающийся редкий лесочек мог порадовать живностью и грибами.

— Выгружаемся, парни! — скомандовал Кузьмич, старший нашей сборной бригады. — Ставим палатки. Рыбаки к воде, охотники готовят амуницию со стволами. В общем, как всегда. Корней, помоги Василию.

Мы с Васей, на пару лет моложе меня охотником, быстро растащили вещи и заготовки по стоянке. Два водителя и четверо рыбаков как раз закончили надувать лодку и проверять рыболовные снасти. Остальные занимались палатками и подготавливали очаг для костра. Костёр разожжём потом.

После перекура, сам я не курю, Кузьмич отправил меня вперёд, как самого зоркого. Пошли проверять лесок и овраги с небольшими возвышенностями. Вдруг повезёт с самого начала. Проверив патронташ и перехватив ружьё, ускорившись, я оторвался от группы шагов на сто вперёд. Перешёл на мягкий шаг. Стараясь не шуметь, стал осматриваться. Краем глаза справа заметил движение и, повернув голову, встретился взглядами с волком. Серый оскалился, потянул воздух носом и, фыркнув, убежал дальше по своим делам. Вообще обнаглел волчара. Я расслабился и, не заботясь о шуме, потопал навстречу охотникам.

— Корней, что там? — окликнул меня Кузьмич.

— Всё. Баста. Оленя тут не будет, — махнул я рукой. — Максимум мелочёвку найдём. Тут волчара матёрый бродит, похоже, территорию метит.

— Прискорбно. Да ладно, — Кузьмич закинул ружьё за спину и дал отмашку остальным идти обратно. — Серый, поди, всех уже распугал. Тут сегодня немного порыбачим, а завтра на пяток километров вглубь отъедем к весенней стоянке. С природой не поспоришь.

Вернувшись в лагерь, присоединились к нашим рыбакам. До вечера натаскали несколько щук, муксунов и ряпушки, мелочь пустили на уху. С разрешения Кузьмича достали из холодильного отделения огненной воды и устроили классическую русскую охоту. Нет дичи, значит, есть рыбалка под водочку. К утру всё равно трезвые будем и переместимся на более жирное место.

Я достал из кунга кофр со своей семиструнной классической гитарой Doff, удачно выменянной по случаю у одного алкаша за пару бутылок спирта. Мягко пробежался пальцами по струнам, подстроил колки и, стараясь подражать голосом, запел нетленное от Владимира Семёновича Высоцкого «Песню о друге». Кузьмич очень любил этот репертуар, а мне просто нравился мотив и незатейливый смысл стихов песен.

Если друг оказался вдруг и не друг и не враг, а так,

Если сразу не разберёшь, плох он или хорош.

Парня в горы тяни, рискни, не бросай одного его,

Пусть он в