Как не прибить дракона, или Ветеринар в Драконьей Академии - Мария Александровна Ерова

Бородатый коротышка проследил за мной взглядом, и, кажется, даже как-то хотел прокомментировать, но Рыжуль отвлёк внимание на себя:

— Кордодык Каррадык, приветствую тебя, мой величественный друг!

Я покосилась на него, хмыкнув в кулак, но тут же получила лёгкий толчок локтем в бок от своего рыжего приятеля.

— Оскорбишь гнома — конец обоим, — шепнул он мне тихонько на ухо, и я закусила губу, чтобы ещё больше не надерзить и не подставить Донола.

Я-то здесь была временно, а он, возможно, в этом мире был и вполне реальным персонажем.

— Можно ли нам отужинать в твоей уважаемой, самой лучшей во всём Алроине, таверне?

— И я приветствую тебя, Донол, повелитель бешеных жаб! — торжественно произнёс Кордодык, и тут я не сдержалась.

Прыснула так, что слюни полетели во все стороны, и теперь уже оба посмотрели на меня, как на врагиню целого народа.

— Что я смешного сказал, о, человеческая женщина? — нахмурившись, на грани обиды столь же торжественно вопросил гном.

На «ха-ха» пробивало всё сильнее, и нужно было видеть, каких усилий мне стоило сдержать себя!

— Я… просто… Прости, Донол! Но — «Повелитель бешеных жаб» — что это за звание такое?

Я заметила едва скользнувшую по губам Рыжуля улыбку (он тоже едва сдерживался, а вот глаза «уважаемого и величественного» Кордодыка уже налились кровью, словно я его смертельно оскорбила. Его и его род, аж до седьмого колена! Иного объяснения у меня не было.

— Достопочтенные гномы наградили этим почётным званием молодого человеческого мужчину за заслугу, которую он оказал моему народу! Не вижу повода для смеха!

Донол отвернулся, зажав рот рукой, а я решила, что пора брать ситуацию в свои руки.

— Тогда прошу милостиво простить меня, достопочтенный Кирдык Кирдыкович! — за вопила я, театрально бросившись на колени прямо на землю.

— «Кордодык Каррадык», — поправил меня гном, смягчившись. — Встань, дитя. Я вижу, ты не из наших мест, а потому на первый раз тебе такое простительно…

Интересно, как он меня вычислил? Акцент? Одежда? Нечто иное?

А меж тем гном улыбнулся, сверкнув золотыми зубами, которыми был вымощен весь его рот. И многозначительно мне подмигнул.

Мне показалось, или этот коротыш собрался меня закадрить? А вот этого никак нужно не было! С ранней юности не любила мужчин, которые ниже меня ростом. Пусть хоть трижды они богаты и хороши собой! Но испытывать дикий комплекс неполноценности из-за них я не собиралась!

— Ну так что, мы войдём?.. — пока я отряхивала коленки, Рыжуль решил воспользоваться ситуацией, и переключил внимание на себя.

— Никак нельзя! — огорошил нас гном, сложив руки на груди и вновь став серьёзным.

— Почему же? — расстроился Рыжуль.

— Дело в том, что там сейчас обедает сам ректор Бейлис с той человеческой женщиной, что весьма высокомерна, но от чего-то не безразлична нашему многоуважаемому ректору. К счастью, я не помню её имени…

— Почему же — к счастью? — удивилась я.

— Моя бы воля, я бы болотных блох на неё наслал! — коротыш потряс кулаком в воздухе. — Не нравится она мне, вот совсем никак!

— Скорее всего это профессор Венди, — произнесла я вслух, и по глазам Рыжуля поняла, что ему на ум пришла та же догадка. И парень тут же коснулся своего рта, который, благодаря этой самой штучке, целый день подвергался не самому приятному заклятию молчания.

А меня что-то укололо — и если не в само сердце, так где-то рядом. Невидимое, но весьма болезненное. Ревность?

— Так мы им не помешаем! — заявил Донол, намереваясь всё же попасть в таверну и даже сделал шаг в этом направлении.

— Нельзя, — гном преградил ему путь. — У них важный разговор. Так эта белобрысая сказала. И выставила меня вон.

— Тебя — вон?! — брови Рыжуля на лоб полезли. — Из твоей же таверны?!

Кордодык отвёл взгляд в сторону.

— Она применила магию, — стыдливо признался он. — Опасную для гномов. Я не мог воспротивиться…

— А ректор об этом знает? — я действовала сейчас как дознаватель на допросе, начиная высекать искры праведного гнева.

— Не думаю, — покачал головой коротыш. — Она сделала это, когда он уже вошёл в зал.

А вот тут уже подгорело и у меня. Мало ли, что она была профессоршей в уважаемом ВУЗе и имела, как я уже поняла, репутацию беспринципной стервы. Но поступать с другими существами, особенно в их собственных домах, это было слишком! А то, что она бессовестно вешалась на ректора Бейлиса вообще делало меня бесстрашной!

— Идём-ка, поговорим! — обратилась я к Рыжулю, но теперь гном преградил путь мне.

— Там стоит барьер! Он покалечит вас!

— Это я сейчас кого-то покалечу! — видимо, мой взгляд был настолько красноречив, что даже гном струхнул, отступив на шаг. И хотя моя злость предназначалась не ему, она буквально полыхала в воздухе чёрным заревом. — Донол, ты со мной?

Парень радостно кивнул, и мы устремились внутрь, уже не обращая внимания на всё ещё предостерегающего нас от ошибки гнома.

И буквально через мгновение я поняла, что имел ввиду гном, подразумевая слово «барьер». Я-то думала, что эта такая преграда, через которую лошадки прыгают, ну и спортсмены там всякие. Ан нет!

Оказалось, что это — невидимая магическая стена, в которую я так ровненько врезалась лбом и отлетела от неё так же быстро, как и приблизилась.

— Ай! — я схватилась за голову, испытывая сильную боль от удара.

— Оля! — Рыжуль уже догнал меня, пытаясь оказать первую помощь. — Ты как?

Если бы у меня были мозги, то они, наверное бы, вылетели. Но за их отсутствием я спокойно потёрла шишку на лбу, со злостью глянув на пустоту — этой преграды я до сих пор в упор не видела!

— И как от этого избавиться? — зло спросила я, даже не предприняв попытки подняться на ноги.

— Ну уж точно не идти на пролом! — ответил Донол, протянув к барьеру руку, однако не касаясь его.

«Пустота» заискрила магическим блеском, и парень тут же поспешил убрать ладонь.

— Что здесь происходит?! — услышали мы встревоженный голос по ту сторону барьера, и увидели не менее встревоженный взгляд Его Великолепия ректора Бейлиса.

Видимо, услышав шум, он поспешил на помощь, чтобы обнаружить меня здесь, в раскорячку, рассевшуюся на полу.

— Донол, опять Ваши шуточки?! — голос его зазвенел ледяными нотами, от которых щёки Рыжуля вновь вспыхнули алым — ему же было обидно слышать такие слова в свой адрес, причём безосновательно.

А меня посетило двойственное и достаточно противоречивое чувство. Во-первых, мне было жутко приятно, что ректор так решительно за меня заступился. Но, во-вторых, обострённое чувство