Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

И вот тут открылось кое-что любопытное.

Информации я почерпнул немного. Мать Андрея Ильича отправилась на тот свет при родах, так что он её никогда не видел. Осталась у него старшая сестра Евдокия, вышедшая в прошлом году замуж за негоцианта. Только с ней прежний обладатель моего тела и вёл переписку, из которой мне удалось также узнать, что Андрей Ильич происходил из дворянского рода (ну, это не новость: усатый меня просветил, да и сам я знал, что в жандармерии и имперской полиции служили исключительно аристократы). Отец его разорился, вложив состояние в прогоревшие морские концессии, был вынужден заложить дом и помер два года назад от инсульта, который в письмах сестра Мамонтова именовала «апоплексией». В финансовом крахе Евдокия винила и, можно даже сказать, прямо обвиняла председателя «Санкт-Петербургского международного акционерного банка» Даниила Яковлевича Ланского. По её словам, тогда пострадало много доверчивых вкладчиков, дело было громкое, широко освещалось в газетах, но суд признал банк ни в чём не виноватым.

Интересно, пошатнулась ли репутация данного заведения в результате скандала. Насколько я понял, дело было долгое, мутное, и, похоже, председатель знал, что концессии кончатся провалом, но всё равно активно продавал их всем желающим. Ещё и убеждал, что вложение окупится многократно и в ближайшее время.

А-я-я-й, господин Ланской. Нехорошо. Надо будет узнать об этом инциденте побольше. Может, ещё не поздно что-то предпринять. На суды, видимо, рассчитывать уже смысла нет, но имеются ведь и иные способы восстановить справедливость.

Последнее письмо доставили вчера. В нём Евдокия сообщала, что собирается приехать с мужем в столицу на царские дни и выражала надежду свидеться.

Сложив письма в стопку, я вновь перевязал их синей ленточкой и убрал назад в ящик секретера.

Судя по оплаченным счетам, жалование Мамонтов получал исправно и не транжирил. Даже откладывал: в другом ящичке, запертом на маленький ключ, сыскавшийся на одном кольце с отпиравшим входную дверь, лежало девять рублей ассигнациями и немного мелочи. Ну, к здешним ценам ещё придётся привыкнуть. На всякий случай я взял из «кассы» деньги и сунул в карман. Много это или мало, пока было непонятно, а остаться на улице без средств не хотелось.

Хоть меня и отправили отдохнуть, нервы у меня были в полном порядке. Да, я едва не погиб второй раз кряду. Но всё обошлось, и думать об этом было незачем. Что осталось в прошлом, то уже не вернётся. Надо думать о будущем.

Сев на жалобно скрипнувшую кровать, я так и поступил.

Вот только не очень-то думалось. Перспективы были весьма туманны, а с ближайшими делами всё и так ясно: будет вестись расследование покушения на директора полицейского департамента, и поскольку дело политическое, займётся им жандармский корпус. И мне, вероятно, придётся принимать участие.

Нет, я не был против. Наоборот. Безопасность страны складывается из многих факторов, и борьба с внутренними врагами среди них далеко не последний. Тем более, когда они швыряют бомбы в людных местах.

Если прежняя моя служба была связана с борьбой против чужих порядков, то деятельность жандармерии заключается в противостоянии хаосу. Потому что у господ революционеров (ну, или товарищей) никакого плана на будущее нет. Им бы только до основанья всё разрушить. А потом пусть новый мир строит, кто угодно. Кому не лень возиться, так сказать. Они, мол, почву подготовили, а дальше их не касается, какое там справедливое общество вырастет на обломках. Иначе говоря, сеют они только хаос и вселяют в обывателей страх. Потому и зовутся террористами, собственно.

Продолжая размышлять, я улёгся на кровать поверх одеяла, заложив руки за голову и глядя в потолок.

И не заметил, как уснул.

Зато пробуждение моё было знаменательным!

В хлипкую дверь барабанили так, словно хотели её вынести. Я вскочил на кровати, спустил ноги на пол.

— Андрей Ильич! Я знаю, что вы здесь, мне дежурный доложил! Вставайте, коли спите! Его превосходительство к себе требует сей же час!

Пришлось гаркнуть, чтобы прекратить этот бедлам.

— Слышу я! Хорош стучать-то!

Сотрясавшие дверь удары мигом прекратились.

— Андрей Ильич, немедленно вас к себе требуют! — уже тише, но по-прежнему настойчиво проговорил в дверную щель прыщавый жандарм, которого я узнал по голосу. — И господин директор полицейского департамента прибыл! Заперлись с Владимиром Фёдоровичем в кабинете и только вас ждут!

— Сейчас буду, — отозвался я, вставая. — Через минуту.

— Мне без вас велено не возвращаться.

— Тогда ждите.

Умыться и побриться я не успевал, но опустошить мочевой пузырь было необходимо. А вот без завтрака, видимо, придётся обойтись. Что ж, не привыкать.

Сполоснув лицо водой, через две минуты я сдвинул щеколду и вышел в коридор, где меня дожидался переминавшийся с ноги на ногу жандарм.

— Наконец-то! — воскликнул он, всплеснув руками. — Идёмте же скорее!

По пути в управление я поднял к глазам правое запястье, ничего там не обнаружил и вспомнил, что часы у меня в кармане. Вытащив их, откинул крышку и проверил время.

Тридцать семь минут десятого. Не знаю уж, проспал я или нет, но директор полиции прикатил что-то очень рано. Да и вообще странно, что он сам приехал, а не вызвал Джунковского к себе на Фонтанку.

Так или иначе, не прошло и трёх минут с тех пор, как я вышел из дома, а я уже был в приёмной. Адъютант придирчиво окинул меня взглядом прежде чем впустить в кабинет, достал щёточку, бесцеремонно прошёлся по моему мундиру, сметая воображаемую пыль, вздохнул и лишь после этого отворил дверь.

— Прошу!

Войдя в кабинет, я увидел за столом начальника корпуса и сидевшего перед окном на кожаном диване директора полиции.

— По вашему приказанию прибыл, — проговорил я, изобразив нечто похожее на фрунт.

— Садитесь, Андрей Ильич, — благосклонно проговорил Джунковский, указав на кресло. — Отдохнули? Пришли в себя?

— Так точно, — я решил придерживаться легенды, по которой являлся младшим офицером, которому вдруг повезло спасти большое начальство. — Полностью готов к службе.

— Золотые слова, — одобрил Джунковский. — Видите, какие у нас сотрудники? — обратился он к директору. — Кремень! Обухом не перешибёшь! И это только младший состав, без году неделя как господин Мамонтов сдал аттестацию.

— В профессионализме ваших людей я нисколько не сомневаюсь, — проговорил Дурново. — Давайте к делу, Владимир Фёдорович. Вводите своего сотрудника в курс. Рассусоливать некогда, надо по горячим следам расследовать.

— Да-да, — кивнул Джунковский и привычным движением руки расправил торчащие в стороны рыжие бакенбарды, придав им