Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Когда главнюк услышал перевод, он уронил голову и плеть. Потом воздел руки к Аллаху и послал того по матушке. И уехал, больше ничего не сказав.

Ну, вот, теперь Чапай думать будет.

Нет! Чапая Коська переоценил. Он послал сотню к воротам на приступ? Ну, вот, он всё своих дебилами обзывал, а с той стороны, с противной, не лучше. Примерно сотня всадников поскакала к воротам и на ходу стала срывать с плеча луки и накладывать стрелы на тетиву.

— Поднять щиты! — скомандовал князь Ростовский и шагнул за первый.

И тут стрелы затюкали в него.

— Кучно бьют. Давай, Прокоп, пальни из пушки.

Бабах. Коська еле успел рот открыть. А то оглох бы. Ну, плюс ещё войлочный подшлемник, прикрывающий в том числе и уши. Один чёрт громко.

— Дебил! А кто триста тридцать три кричать будет?!! — прохрипел он на бомбардира.

— Ась? Ещё раз?

Коська выглянул в смотровую щель на щите. Сотня удирала.

Ну, теперь Чапай точно будет думать. Пять всадников и семь коней бились в агонии перед воротами. Двое ордынцев шлепало к лесу на своих двоих — кривоватых. А то ишь!

Событие одиннадцатое

— Как думаешь, Яромир, они ночью попытаются преодолеть засеку? — вот что плохо в обороне, так это то, что всё время надо штурма ждать. Это выматывает людей, не даёт им отдохнуть. Усталость накапливается и рано или поздно человек может сломаться.

— Знамо пойдут. Не до зимы же им сидеть тут. Зимой назад по степи они сгинут все.

— Справа? Слева? — Коська оглядел фланги крепости. То полукружье, что слева чуть пожиже, чуть пониже. Поленились, или не успели, — Слева? Я бы туда отправил.

— Знамо слева. Понял, княже, всех, кто с луком и самострелами туда пошлю. Спать будут оружно и в броне.

— Поджечь попробуют?

— Знамо попробуют.

— Давай тюфяк туда перенесём. Бочки с водой подготовь и наполни. Ну, а я кулеврины дам команду тоже туда перенести и сам там с обоими пищалями буду.

Осада крепости возможна тогда, когда ресурсы её защитников ограничены. Вот один ресурс здесь точно безграничен. Если с едой может напряг возникнуть… даже не столько с едой, как с фуражом. Хоть и готовились, но семь десятков коней вдруг сверху образовалось. Так вот, с водой проблем нет и быть не может. Пороховой двор построен на берегу речушки, впадающей в Оку. Коська его и строил в надежде расширить и организовать привод мельниц от водяного колеса. Не срослось, колесо лошади вращали. Теперь оборудование всё вывезли, а речку вывезти позабыли, так и бежит, и теперь она частично внутри крепости.

И татаровья явно это увидели и оценили, потому они не будут эту хрень, с их точки зрения, осаждать, они её будут штурмовать. При этом сколько народу внутри они не знают. Более того, они не знают, что сегодня должен из разведки вернуться Демид и с ним совсем не мирные люди будут. Не хлеборобы. Эти столько в жизни повоевали и так вооружены, и подготовлены, что каждый если не десятка простых степняков стоит, то пятерых точно. У каждого личное кладбище из десятков ворогов всех мастей и народностей. Демид не дурак, он в крепость не полезет. Он там, снаружи, чудить будет.

Коська организовал перенос кулеврин и пороха на десяток выстрелов из каждой к левой засеке, посмотрел как установили тюфяк напротив того места, где их запустили, отодвинув ель, и даже организовал тренировку по отодвиганию этого препятствия силами пришедших спасаться от войны крестьян. Нет, убирать и ставить на место не стали, просто по команде люди подбегали и хватались за ствол и ветви дерева. Нужно было добиться слаженных действий, чтобы все за одну ветвь не схватились и не мешали друг дружке.

Разбудили крики, Коська… А, князь Касьян Иванович, естественно, сказал, как начнётся, разбудить его, но не потребовалось. Разглядел кто-то подкрадывающихся к засеке ордынцев и давай вопить. Пятухи если и были, то от зависти сдохли. Вот как надо народ будить, а не их это блеенье.

Дебилы! Нет, ну хотелось бы другое слово использовать, чтобы словарный запас не скукоживался, но если они, эти степняки, дебилы, то чего сущности множить. Они «подкрадывались» с зажженными стрелами. Их в нощи видно. Щит бы придумали тащить перед лучником, чтобы огонь спрятать. Эх, наберут в поджигатели по объявлению на заборе.

Навстречу огонькам полетели стрелы с этой стороны, а потом и одна из кулеврин гавкнула. И огоньки бросились к лесу.

Дебилы! Да бросьте вы стрелы зажженные, вас же видно.

— Прокоп, давай из тюфяка, пока близко, Яромир, относите ель.

Бабах. Каменный дроб придал отступающим нехристям ускорения.

Не, ну классно повоевали. Теперь Чапаю точно думать надо. А то его утопят в Урале за тупость. И за потерю аргамаков, конечно.

Утром пошёл дождь. И плохо, и хорошо. Теперь поджечь засеку ордынцам будет не просто. Но вот стрельба из пушек и кулеврин тоже резко осложнилась. Теперь заряженными эти штуки держать нельзя. А то порох отсыреет. И бочки раскрытыми и готовыми к бою держать нельзя. Коська, конечно, брезент уже сделал, но сырость, она и под брезент залезет.

Ордынцы разбили лагерь на выходе из леса прямо на дороге. Коська раз десять за утро порывался дать команду из всего стреляющего туда шарахнуть. В принципе если под 45 градусов ствол тюфяка расположить, то и он достанет. Вот подарок будет. Но сам же себя отговаривал. Сейчас бусурмане под контролем как бы, их видно. Опять же, ну погибнет десяток человек, да даже два десятка. При пятитысячном войске — это слёзы. И совсем другое дело, если туда товарищ Урук-Тимур из рода Ширин пожалует. Вот тогда, чтобы обезглавить змею, можно и шандарахнуть и даже засветить, то что в крепости не сотня воев, а четыре сотни, можно. Атака такой массой тяжёлой конницы просто сметёт татарский лагерь.

— Подождём твою мать, как певец один пел. Игорёк? Как-то так. Ждём, товарищ Урюк.

Событие двенадцатое

Товарищ