Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев
— Если твои девчонки ссорятся между собой, то тебе нужно их примирить — говорит мне Хината: — выбрать одну из них ты всегда успеешь. Хотя мне больше первая понравилась, она вежливая и добрая. Если ты ее в дом приведешь, то я с ней буду в выходные по магазинам ходить.
— По магазинам это хорошо — говорю я: — это просто замечательно что ты в состоянии по магазинам ходить. Ноги есть, чего ж не ходить.
— Вторая девочка какая-то напряженная была. А с остальными ты нас не знакомил, хотя в моей школе говорят, что у тебя весь твой класс уже в гареме. Айка-тян очень расстраивается, имей в виду. Она тебя выращивала, поливала, удобряла, ждала, когда ты созреешь… а едва плод поспел, так конкурентки налетели.
— Чего?!
— А ты чего думал. Она ж к нам домой вот уже лет пять как ходит! — подбоченивается Хината: — у нее виды на тебя. А ты даже на свидание ее ни разу не пригласил!
— Мелкая она для меня и для свиданий еще. Вот лет через пять… — цитирую я незабвенную Мидори-сан.
— Пять лет это долго — прикидывает Хината: — и потом — любовь не знает границ и ограничений!
— Любовь еще как знает границы. — подает голос с дивана мама: — она проходит прямо вот тут, через порог этого дома. И с этой стороны границы я тебе голову откручу, если у тебя там что…
— Ну мама! Я же не про себя!
— А я про тебя! Смотри у меня! — грозит мама, не отрываясь от просмотра вечернего шоу. Удивительное свойство — слышать все, что происходит в доме, даже несмотря на включенный телевизор. Довольно громко включенный, надо сказать. Я встаю из-за стола, сегодня у нас дежурная по уборке стола и складыванию посуды в посудомоечную машину — Хината, а потому я просто встаю, кланяюсь, благодаря за вкусный ужин. И прохожу в гостиную. Сажусь на диван рядом с мамой. Она бросает на меня взгляд и снова углубляется в просмотр своего шоу. На экране ведущий выпытывает что-то у блондинки, которая смеется.
— Как у тебя дела, ма? — спрашиваю я и мама давится вином, кашляет и смотрит на меня.
— Ты заболел? — спрашивает она: — ну-ка иди сюда, я температуру померю…
— Да не заболел я! — говорю я, но мама не слушает возражений, она наклоняет мою голову к себе и прикладывается своими мягкими губами к моему лбу. Пахнет она просто изумительно.
— Вроде нет температуры — говорит мама, ставя бокал с вином на журнальный столик: — может съел чего-нибудь? Как себя чувствуешь?
— Нормально я себя чувствую! С чего это ты… — отбиваюсь я от мамы, которая не на шутку забеспокоилась.
— Ну как — отвечает та: — Кента-кун вдруг решил поинтересоваться как я! Наверное, что-то с тобой случилось… заболел там.
— Ну ма! — выдаю я совершенно не мужественную сентенцию. Конечно, и сам Кента, да и я в его теле — совершенно мало, преступно мало обращали внимания на маму и ее дела, это правда. Привыкли все, что просто утром готов завтрак, в доме всегда чисто, одежда выстирана, а вечером на столе появляется вкусный ужин. Как там — кто везет, на том и едут.
— Ладно, ладно! — машет рукой мама: — чего хотел, говори уже. Или… — она делает круглые глаза: — неужели настал этот день?!
— Этот день?! — отзывается Хината от посудомоечной машины: — Какой день?!
— Вот и настал этот день… — качает головой мама: — а ведь я совершенно не готова. Я думала, что ты еще не готов. Но этот день настал… — она смахивает несуществующую слезу с глаз: — давай! Задавай свои вопросы про то, откуда берутся дети!
— Эээ…
— Вообще-то мы с твоим отцом договорились что эту беседу с тобой проведет он, но раз уж так вышло… спрашивай! — мама берет с журнального столика бокал и приканчивает его одним глотком. Наливает себе еще вина. Смотрит на меня. В такой щекотливой ситуации, когда совершенно непонятно, то ли надо мной так тонко издеваются, то ли мама серьезна — у меня не остается никакого другого пути. Никакого другого способа прекратить все это нет. Я закатываю глаза и…
— Ну мам! — выдаю в эфир свой совершенно не мужественный вопль о помощи. Никто не может игнорировать маму, даже если ты самый мускулистый и волосатый варвар в мире — если мама напишет «почему без шапки?!» — тут любой Конан Варвар, Разрубатель Черепов Несущий Смерть — ответит точно как я. И оденет шапку. Потому что мама не понимает, что мешает нести смерть в шапке.
— Ты стал такой большой — продолжает наслаждаться ситуацией мама: — и уже задаешь вопросы о пестиках и тычинках. Не то, что твой отец, он так и не знал что и куда, пока я ему не показала.
— Ииииу! Мама! — подает голос Хината: — Фу о таком говорить!
— По-твоему, если я твоя мама, то я уже и не женщина? — искривляет бровь мама и Хината тут же затыкается. Она у нас избалованная и самонадеянная, но умная. И суицидальными наклонностями не страдает. На такой вопрос вообще нет правильного ответа. И это даже и не вопрос вовсе. Это скорее проверка адекватности отпрысков в прайде. Кто не проходит проверку — получает люлей до степени выправления мозгов и встраивания в существующую реальность. То есть ответить «ДА» или «НЕТ» — тут никак. А у Хинаты пока с комплиментами кому-то другому туговато, поэтому бразды правления в разговоре переходят ко мне.
— Мама ты самая красивая и умная женщина на свете! — честно признаюсь я: — И если бы не папа, то я обязательно на тебе бы женился! Вся моя надежда — найти такую же как ты и быть счастливым с ней!
— Хм… — мама тщательно проверяет зрачок моего глаза на сарказм и кивает головой, удовлетворенная ответом.
— Да, это так — говорит она и отпивает глоток из бокала: — надо сказать, что быть самой красивой женщиной на свете так утомляет. И другой такой ты не найдешь, сынок. Но, если постараешься — то сможешь найти