Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
— Например, в моём автомобиле установлена подвеска, которую разрабатывал один из моих бывших учеников. Первые чертежи он делал ещё здесь, в академии, в клубе механики. Я сам видел, как он обрабатывал детали, собирал прототипы, ругался над первым испытательным стендом. А спустя годы я сел в серийный автомобиль, в котором стояла созданная им система.
На лице старика появилась лёгкая улыбка.
— И я чувствовал результат его усилий буквально каждой неровностью дороги. Понимание того, что миллионы людей ежедневно пользуются плодами труда твоего ученика... Оно невероятно.
Мужчина снова замолчал, глядя куда-то вдаль.
Я сделал ещё один глоток прекрасного напитка и тоже посмотрел в окно.
Внутренний парк академии был разбит мощёными дорожками на правильные геометрические фигуры. Сочная зелёная трава создавала фон, а редкие высокие деревья отбрасывали тень на стоявшие под ними лавочки.
Красивое место.
— Знаете, Огасавара-сан, я склонен с вами согласиться.
Я несколько раз постучал пальцами по колену, подбирая слова.
— То, что создают специалисты по цифровым технологиям, действительно часто нельзя потрогать. У результата их работы не всегда есть физическое...
Я ненадолго задумался.
— Воплощение. Но мне кажется, именно поэтому их вклад иногда недооценивают.
— И в чём же этот вклад? — спросил ректор.
Он чуть подался вперёд.
— Цифровые технологии создают душу современных предметов.
Брови мужчины немного поднялись.
Я продолжил:
— Вы сами привели хороший пример с автомобилем. Его подвеска — это уже не только набор рычагов, пружин, амортизаторов и других деталей, рассчитанных так, чтобы машина хорошо держалась на разных покрытиях. Она становится частью общей системы автомобиля.
Я поставил чашку на блюдце.
— Двигатель, коробка передач, тормоза, подвеска, системы безопасности, климат, навигация — всё это взаимодействует между собой. Компьютеры получают информацию, сопоставляют её и помогают множеству отдельных механизмов работать так, как задумывали их создатели.
Немного подумав, добавил:
— Даже если убрать эту цифровую составляющую и машина каким-то образом продолжит ехать, значительная часть заложенных в неё возможностей просто перестанет работать как единое целое.
Огасавара медленно поглаживал подбородок, задумчиво смотря на меня. Морщинки вокруг его глаз стали чуть заметнее.
— Это очень интересная мысль. Знаешь, Юи, ты действительно заставил меня посмотреть на вопрос немного иначе.
Я слегка улыбнулся.
— Проблема цифровых технологий, Огасавара-сан, как раз в том, что хорошие технологии почти незаметны. Человек просто пользуется ими и не думает, сколько труда понадобилось, чтобы всё работало удобно.
Я на мгновение замолчал.
— И, к моему сожалению, именно с этим у нас сейчас большие проблемы. Мы создаём прекрасные автомобили, где каждый винтик является результатом труда сотен людей. Создаём механизмы, способные работать десятилетиями. Но почему-то в цифровой сфере тот же подход к удобству, совместимости и качеству применяется далеко не всегда.
— Ты хочешь стать тем, кто покажет людям, в какую сторону следует двигаться?
— Я не настолько амбициозный человек.
Ректор посмотрел на меня с явным сомнением.
Я усмехнулся.
— Правда. Я просто люблю комфорт. И хочу, чтобы благодаря моей работе этого комфорта стало немного больше.
Мужчина улыбнулся, явно не до конца поверив последней фразе. Затем взял чайник и аккуратно долил мне напиток.
Я благодарно кивнул.
— Скажи, что бы ты изменил в первую очередь?
Я посмотрел на золотистую поверхность чая.
— Честно говоря, Огасавара-сан, сейчас в моей голове столкнулось несколько десятков идей, которые очень хочется на вас вывалить.
Старик тихо усмехнулся.
— Но, пожалуй, постараюсь свести их к одному направлению. Я хотел бы изменить устройство сети.
— Интернета?
— Да.
— Не буду притворяться, будто совсем в нём не разбираюсь. По работе мне приходится пользоваться сетью каждый день. Что именно ты хотел бы изменить?
Я чуть подался вперёд.
— Начал бы даже не с самой сети. С государственных сервисов. Они слишком разрознены. Каждый существует почти сам по себе, у каждого собственная система, собственные требования и зачастую совершенно несовместимые способы работы.
Огасавара внимательно слушал.
— Дальше — единые стандарты размещения и передачи информации. Общие протоколы. Возможность искать информацию не внутри одного закрытого сервиса или сети конкретного оператора, а сразу во всех доступных источниках. Нормальные способы связывать данные между собой.
Ректор улыбнулся, затем достал из небольшой подставки под столешницей коробку с конфетами и открыл её.
— Угощайся.
— Благодарю.
Я взял одну конфету.
Мужчина поставил коробку на стол и снова откинулся на спинку дивана.
— Продолжай, Юи. Ты меня заинтриговал.
*****
Как говорилось в одной прекрасной книге: «И тут Остапа понесло».
Меня действительно понесло.
Я увлечённо рассказывал мужчине своё видение современного интернета, взаимодействия сервисов, единых стандартов, поисковых систем и ещё десятка вещей, которые успели накопиться в голове за последние месяцы.
Огасавара оказался прекрасным слушателем.
Он задавал наводящие вопросы, иногда подсказывал слово, когда я запинался, уточнял отдельные моменты и вообще был не просто человеком, который сидел напротив и вежливо кивал, а полноценным участником разговора, незаметно направлявшим его в нужную сторону.
В какой-то момент я банально выдохся и откинулся на спинку дивана.
Огасавара не спешил продолжать. Он просто смотрел на меня с лёгким любопытством, медленно перекатывая чашку между пальцами.
— Я уже достаточно понял, какой ты человек, Юи, и как ты смотришь на вещи. Но у меня осталось несколько вопросов. Ответишь?
Я улыбнулся и немного подобрался.
Вот теперь начиналась та часть, которую я изначально ожидал от собеседования.
— Конечно, Огасавара-сан.
— Назови три самых важных события последних ста лет.
Я удивлённо вскинул брови. Вопрос вроде бы банальный. Именно поэтому он мне сразу не понравился.
«Самые важные» — понятие слишком расплывчатое. Важные для кого? Для человечества? Экономики? Науки? Японии?
Несколько секунд я размышлял, а затем всё-таки выбрал наиболее очевидную для себя точку отсчёта.
— Прежде всего Вторая мировая война. Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. И реставрация монархий.
История этого мира отличалась от привычной мне достаточно сильно, чтобы я в своё время с неожиданным удовольствием потратил несколько вечеров на её изучение.
Огасавара задумчиво посмотрел на меня. Между бровей появилась тонкая складка.
— Подробнее.
— О Второй мировой можно говорить очень долго. Для меня она стала одновременно пиком человеческой жестокости и человеческого героизма. Миллионы людей показали, насколько чудовищными мы можем быть друг к другу и на какие жертвы способны ради других.
Я слегка помедлил.
— Хиросима и Нагасаки впервые показали всему миру последствия применения атомного оружия не в расчётах и испытаниях, а на настоящих городах. Именно после этого отношение к подобному оружию изменилось настолько, что государства смогли прийти к договору о его неприменении.
Ректор молча слушал.
— Ну и реставрация монархий. Она вернула целому ряду стран форму правления, которую ещё недавно считали окончательно устаревшей, и серьёзно изменила политическую карту мира.
Огасавара ещё некоторое время смотрел на меня.
— Интересный выбор. Но я заметил одну особенность. Все три события ты рассматриваешь через их влияние на нашу страну.
Я пожал плечами.
— Огасавара-сан, я японец, находящийся в центре Японии и поступающий в японскую академию. О чём ещё