Зомби, ушки и рок-н-ролл... - владас

Честно сказать, такую сцену я разыгрывал уже в седьмой раз. И знаете что? Эти власть имущие словно под копирку мыслят. Сначала предлагают деньги…

— Я богат! – выпалил заметно паникующий аристо.

— Мимо, – лениво махнул я рукой, словно муху отгоняя.

… потом предлагают власть…

— Я из знатного рода! Я могу дать тебе титул барона!

— Мелко, – уже откровенно издавался я, подходя вплотную. – Мне нужен минимум королевский.

… и в конце всегда предлагают свою жизнь.

— Я готов принести клятву верности! – вскричал аристо, зажмуриваясь.

— Хм… – я замер, остановив когти в миллиметре от горла мужика. – Интересное предложение.

— П-правда?.. – приоткрыл глаза он, не веря в своё спасение. – Я г-готов принести клятву.

— Предложение интересное, и его не надо повторять дважды, – улыбнулся я. – Но вот только мне ты нахрен не сдался, извращенец.

Коротким движением распарываю ему горло от уха до уха и со вздохом делаю шаг от агонизирующего тела. Перевёл взгляд на забившихся в угол работниц местного заведения. Первая, как упоминалось, была кошкодевочкой лет двадцати пяти, судя по комплекции. Точнее сказать не могу, потому что чёрт знает, как быстро или медленно растут зверорасы. Ну и да, это была не аниме-кошкодевочка, а гуманоидная кошка – с ушами, хвостом и шерстью. Каджитка, в общем. Ну или табакси, не суть. А вторая работница, как опять же упоминалось, была кицуне в том же формате, что и первая. То есть гуманоидная лисица, выглядящая на двадцать пять человеческих лет. Ну и стоит упомянуть, что обе могли похвастаться наличием рабской печати. В общем-то, логично.

— Ну что? Теперь займёмся вами? – по-доброму улыбнулся я им. – Вы чего ещё больше напугались-то? А, ну да, я ж в крови весь. Ну ладно, с этим ничего не поделать.

Расслабленно подошёл к ним и присел на корточки. С улыбкой подмигнул кошечке (лисичка после прошлой доброй улыбки решила поспать) и двумя короткими движениями коснулся их шеек.

— Ну вот и все дела, милашки. Можете свободно гулять отсюда, ошейники я снял. Но советую тут немножко задержаться, тут всякого добра полно, а снаружи сейчас бойня начнётся.

Потрепав по голове впавшую в полнейший шок кису, я поднялся на ноги и спокойно вышел в коридор, насвистывая незатейливый мотивчик.

Мне не нравится, когда кривят рожею.

Да и фальшь всегда я чувствую кожею.

Потому-то я, кажись, перекраиваю жизнь

В сотый раз с надеждою на хорошее.

Интуиция воет белугой и толкает вправо, а через мгновение дальняя стена взрывается фонтаном осколков, после чего уже фонтаном фарша с костями взрывается моё левое плечо. Инерция столь велика, что уже через пару мгновений я вылетаю через дыру в стене за спиной и падаю в переулок, придерживая уцелевшей правой рукой вываливающиеся лёгкие. Позвоночник изломан в труху, но по какой-то причине я ещё способен двигаться. Вероятно, маноканалы взяли на себя роль нервов. Сквозь назойливый писк пробиваются голоса, и в переулок влетают трое охотников в церковных накидках.

А хорошее и вовсе недалеко:

По ночам прикольно пить кофе с молоком,

А потом найти слова, чтобы новая глава

Начиналась не похмельем, а бодрячком.

Отдача словно плетью бьёт по нервам, а плечо уходит неестественно далеко, потому что кости ещё не успели срастись. Но это не столь важно на фоне будто и не заметивших выстрелы церковников. Забрасываю пистолет в кобуру и отскакиваю на пару шагов от святоши, что с перекошенным лицом попытался разрубить меня клинком, от которого так и разит весьма недружелюбной маной. Ещё один раз уклоняюсь и бью ему в грудь сложенными на манер копья когтями. Перехватываю выпавший из ослабевших рук меч и парирую удар второго церковника.

И не ходят трамваи, и нету троллейбусов, только небеса.

И легко, и играя, внеочередная, конечно, напишется.

Что не ходят трамваи…

Что не ходят трамваи…

Что не ходят трамваи, летать не мешают снам.

Хвостом отбиваю какую-то магическую ересь, что была запущена в меня третьим святошей. Заклинание сталкивается со стеной, и та мгновенно вспыхивает белым пламенем, словно дому не хватило попадания невероятно быстрого снаряда меньше минуты назад. Кидаю меч в мага, сбивая ему каст. Когти вспарывают горло церковника с мечом, и лицо заливает горячая кровь. Хватаю второй меч и кидаю его уже точнее, вызывая у служителя праведной церкви совсем не праведный мат. Двумя рывками сближаюсь с ним и пробиваю когтями голову снизу-вверх.

И коптит заводская,

Фонари догорают

И к утру замерзают,

И жизнь удивительна…

И жизнь удивительна…

Интуиция вновь орёт матом, и в этот раз мне удаётся избежать основного урона, но вся правая сторона оказывается усеяна мелкими осколками, которые несло вслед за снарядом. Ударная волна отбрасывает меня на середину дороги, а где-то позади слышится грохот. Подскакиваю на ноги и рывками-зигзагами продвигаюсь в направлении позиции стрелка. В три прыжка, портя не самую крепкую штукатурку стен, взлетаю на крышу и в последний момент уклоняюсь от острого куска льда. Правое ухо словно сбривает, а шею обдаёт холодом. На плечо толчком выливается кровь из раны, когда промёрзшая плоть с хрустом раскалывается.

Удивительно бежать за нейронами,

Полустанками, путями, перронами

Где от выдуманных фраз в голове играет джаз,

Попадая на мобильный рингтонами.

Пули высекают алые искры из магических щитов. Не то чтобы я надеялся, но статистика неприятная. Эти ребята явно знали, к кому идут. Но по скорости я всё равно их уделываю.

Подныриваю под горизонтальный удар меча одного из воинов, и когти вырывают из его глотки кадык. Пинком отправляю агонизирующее тело во второго стражника. Хвостом отбиваю удар меча третьего и уклоняюсь от удара четвёртого. Пропускаю над головой ещё один ледяной снаряд и раздражённо рычу от избытка чувств. Маг весьма неприятный противник.

И бежит куда-то в даль суматошная,

И звучит очередная дорожная.

Потому-то я, кажись, перекраиваю жизнь

В сотый раз с надеждою на хорошее.

Жопа сжимается от очень нехорошего предчувствия, и я резко отпрыгиваю от стражника, которого как раз собирался убить. Снизу вырывается поток маны, и в лицо бьёт ледяной воздух. Приземляюсь в паре метров и с шипением опираюсь на левую ногу, на которой отсутствует половина стопы, расколовшаяся после мгновенной заморозки. Боль накроет ещё не скоро, нервы рядом с раной сейчас просто не в состоянии адекватно оценить произошедшее. Но полностью попавший под заклинание воин однозначно мёртв. Неуклюжий рывок сопровождается фоновой вспышкой боли, но когти наконец смыкаются на