Двадцать два несчастья – 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Давай через час?

— Добро, — сказал Сашка. — Я тогда бронирую. Увидимся там, Сергей.

И мы распрощались.

В такси я размышляя о том, что сегодня у меня какой-то день объедаловки: все время жру, жру, жру — то с Караяннисом, то с Ириной, теперь вот с Сашкой.

Но встретиться нам было надо. Даже не столько потому, что я хотел рассказать о разговоре с Караяннисом, сколько потому, что мне просто требовалось пообщаться с сыном. Как же я по нему соскучился! Какую тяжесть я носил все это время в душе — и тут такая возможность. Да, он не знает, что я его отец, но мне нужно знать, какое у него настроение, как дела. А еще я надеялся с ним подружиться, чтобы вовремя подсказывать и удерживать от ошибок. Это моя самая главная цель — помочь ему и Марусе. Все остальное не имеет такого значения, даже моя вторая жизнь… По крайней мере, так я думал и чувствовал сейчас.

В дороге начал засыпать, но только провалился в сон, как меня разбудил звонок.

— Алло, — машинально бросил я, даже не взглянув, кто звонит.

— Серега! — возмущенно воскликнул смутно знакомый голос. — Ты где там пропал? Обещал на полтора часа только, а сам сгинул.

— А кто это? — потирая заспанные глаза, не понял я.

— Ну как кто? Леха это! Аспирант Ильясова.

— А, Леха, — протянул я, сдержав мучительный стон: черт, после встречи с Ириной у меня из головы совсем вылетело, что я обещал этому рыжему Лехе и ушастому Елисею сегодня проставиться.

И что же делать? Рвать контакты, которые еще даже не завязались, глупо. С другой стороны, я должен встретиться с Сашкой.

— Секунду, — сказал я. — У меня тут еще один звонок, на другой линии. Повиси, пожалуйста. Я быстро.

А сам задумался, взяв секундную паузу. Итак, рвать с пацанами никак нельзя, и вместе с тем надо обязательно пообщаться с Сашкой. А что, если я совмещу приятное с полезным? Для Сашки я совершенно чужой человек, якобы ученик его отца, который активно лезет в его семью. И видно, что настроен он ко мне не слишком дружелюбно. Поэтому, если будет небольшая массовка, общение пойдет проще. В нашем возрасте знакомства проходят пластично, а пара пропущенных рюмок стирает любые границы. К тому же, может, получится в компании что-то выведать. Ну а если не срастется, то не срастется. Тогда мы с Сашкой просто перейдем за другой столик, будем сидеть вдвоем и пообщаемся сколько надо.

— Алло, Леха, ты меня слышишь? — Я опять вернулся к телефону.

— Да, че-то ты надолго пропал.

— Да руководитель звонил, заколебал уже, — выкрутился я. — Слушай, а вы где с Елисеем сейчас?

— Да мы тут, у меня на квартире зависаем. У нас была поллитровочка одна, мы ее приговорили, а сейчас включили комп и рубимся в танчики. Но уже надоело. Ждем тебя, ждем, а тебя все нет и нет. Ты же обещал проставиться?

— Раз обещал, значит, проставлюсь, — хмыкнул я и, судя по возгласу Лехи, сильно его обрадовал. — Значит так, квасить на квартире с танчиками скучно и неинтересно, поэтому сделаем так. Сейчас скину тебе адрес, и дуйте с Елисеем туда. Но я буду не один, с одним товарищем.

— О! Вот это нормально! — Я услышал, как они с лопоухим дали друг другу «пять». — Ща выезжаем!

— Ну добро тогда, до встречи.

Скинув адрес, я отключился, причем рот сам по себе растянулся в улыбке от уха до уха в предвкушении. Ну, сейчас загудим! Правда, классная же компания подбирается!

Нет, я не собирался напиваться до изумления или в дрова, но немного расслабиться, прийти в себя среди молодых аспирантов, людей моего круга — почему нет? Заодно у меня будет возможность порасспросить Елисея про Лысоткина. А кроме того, пообщаться с Сашкой, не выдавая того, чего мне не хотелось бы ему пока раскрывать.

Улыбнувшись этим мыслям, я окончательно проснулся, и в этот момент такси остановилось возле паба «Дубовая бочка».

Расплатившись, я вышел из машины и толкнул тяжелую дверь.

Внутри было шумно и тепло. На большом экране над барной стойкой шел хоккей, и уфимский «Салават Юлаев» летел казанскому «Ак Барсу» пять–два, судя по счету в углу экрана. Массивные деревянные столы стояли вдоль стен, на каждом лежала картонная табличка с меню на крафтовой бумаге. Народу в поздний вечер вторника тут собралось немного: пара компаний ближе к бару и одинокий мужик с ноутбуком у окна.

Сашку я увидел сразу. Он сидел в дальнем углу, привалившись спиной к стене, и хмуро смотрел в бокал с темным пивом, будто надеялся вычитать там что-то полезное.

— Привет, — сказал я, садясь напротив.

— Привет, — буркнул он, не поднимая головы.

Потом все-таки посмотрел на меня, и я увидел знакомый настороженный взгляд больших темных глаз, доставшихся ему от Беллы.

— Ну? Что адвокат? — спросил он.

Подумав, говорить ли о том, что меня-академика, скорее всего, «умерли», я не стал. Но не стал скрывать ничего о патентах, о подсуетившимся Михайленко и ликующем Лысоткине и добил ошарашенного Сашку просьбой Ирины отдать записи меня-академика якобы для музея.

— Это дрянь скорее удавится, чем сделает что-то просто так, — угрюмо проговорил Сашка и нервно побарабанил по столу.

— Согласен. Те деньги, что я отдал вам с Марусей… Она же на них тоже претендует, но я сказал, что их нет.

— Вот же… гулящая женщина! Самка собаки! — выругался Сашка, в чем я его горячо поддержал.

Пока мы разговаривали, он поинтересовался, какое пиво предпочитаю, я пожал плечами, потому что после сорока перешел на вино, пиво пил очень редко и слабо разбирался в его сортах, а Сашка подозвал официантку и заказал мне светлое и гренки с чесночным маслом, а себе попросил еще бокал темного и сырные палочки.

Завершая рассказ, я поведал о наших с Марусей планах по патенту и их фонду, но об этом Сашка, видимо, уже знал, просто коротко кивнул, и тема закрылась.

Потом минут десять мы сидели, поглядывая на хоккей и перебрасываясь фразами о погоде и о том, что в Праге уже лег снег, а в Москве пока слякоть. Присматривались друг к другу, осторожно, как два боевых кота на нейтральной территории, и тут я