Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

— А что насчёт управления? — спросил я. — Как оно осуществляется?

— Управлять таким большим дирижаблем непросто, — ответил Райхенбах. — Маневренность у него будет низкая. В том числе, из-за зависимости от ветра. Воздушные порывы могут как снести дирижабль с курса, так и прижать к земле. Но мы будем продолжать работу над этим и, я уверен, в конце концов, добьёмся решения проблемы. Увы, для этого нужно провести испытания. Увидеть, как «Валькирия» будет вести себя в небе.

— Жду не дождусь, когда смогу прокатиться, — сказала вдруг Деканская. — Леопольд обещал взять меня на борт.

— Это случится совсем скоро, — проговорил Райхенбах. — Дирижабль почти готов. Возможно, поэтому ваше начальство и подозревает диверсию.

— Возможно, — согласился я. — Прошу, продолжайте. Мне всё интересно. Как же будет управляться такая махина?

— Мы используем рули направления и высоты, — ответил Райхенбах. — А также изменение наклона за счёт перекачки балласта или водорода. Увы, пока это работает с опозданием. Но со временем мы отладим систему. Также крайне важна балансировка груза и пассажиров. Видите ли, любое случайное смещение центра тяжести может сделать дирижабль неуправляемым. Поэтому слаженные действия команды чрезвычайно важны. Но добиться этого можно только во время испытаний. Пока что у нас есть лишь теория.

— Вы сказали, что «Валькирия» будет использоваться как военный объект, — сказал я. — Значит, предполагается разместить на ней оружие?

— Безусловно. Испытания придётся поводить с учётом артиллерийской нагрузки. Плюс следует учесть отдачу во время выстрелов. Я сейчас веду переговоры о закупке орудий.

Очевидно, речь шла о фирме Новацкого. Что ж, пока всё выглядело наилучшим образом. Кажется, мужу Евдокии не о чем беспокоиться. Дирижабль почти достроен, испытания не за горами.

— А двигатели? — спросил я. — На чём они работают?

— Паровые. Возможно, позже мы установим другие, более мощные и удобные.

— Наверное, во время полёта их будет непросто обслуживать. Я заметил, что они расположены снаружи гондолы.

Райхенбах кивнул.

— Это так. Но пока иного инженерного решения нет. Плюс будут трудности с посадкой. Во-первых, потребуется целая наземная команда, так что приземлить дирижабль в любом месте не получится. Во-вторых, придётся одновременно удерживать судно, стравливать водород и контролировать балласт. Любая ошибка может привести к аварии. В плохую погоду проделать такое будет почти невозможно, так что использование дирижабля будет ограничено. И всё же, его создание подарит вашей стране огромные стратегические возможности. К счастью, Его Величество это понимает.

— Не представляю, во сколько обошлось строительство даже одного такого дирижабля, — сказал я. — Не говорю уж про целый воздушный флот.

— Дорого, — уклончиво ответил Райхенбах. — И ведь нужно учитывать обслуживание, расходные материалы и персонал. Но оно того стоит. Представьте, что вы можете обрушить на противника с неба бомбы и снаряды, оставаясь при этом практически недосягаемы. Вести разведку, перебрасывать воинские подразделения. Это полностью изменит тактику и стратегию. Будущее войны за дирижаблями!

— Я всё же надеюсь, что их будут использовать больше для удобных путешествий, — вставила Деканская.

— Если так, я буду только рад, — сказал Райхенбах. — Но очень сомневаюсь. Боюсь, эра, когда человечество откажется от насилия, ещё очень далеко. Давайте я покажу вам место, где случился пожар, господин Мамонтов. Полагаю, оно интересует вас больше всего.

Мы вышли из ангара и двинулись в сторону большого кирпичного здания, возле входа в которое дежурили двое парней с револьверами в кобурах. Когда мы приблизились, они вытянулись во фрунт и уставились в бесконечность.

— У вас тут почти военная дисциплина, — заметил я, обращаясь к Райхенбаху.

— Без этого ни о какой безопасности не может идти и речи, — отозвался швейцарец. — Поэтому я и поставил тут всё на армейскую ногу, как говорят у вас в России.

— Вы прекрасно владеете языком.

— Живу здесь уже почти пять лет.

Мы вошли в здание, и я понял, что это склад, наполненный большими металлическими баллонами. На каждом имелся клапан с выкрашенным красной краской краном.

— Здесь мы храним водород, — сказал Райхенбах. — А на втором этаже проводим опыты. Прошу за мной.

Мы поднялись по лестнице и оказались в помещении, носившем следы пожара. Сажа и копоть на стенах, выбитые взрывом окна, поломанная мебель.

— Ещё не успели всё привести в порядок, — посетовал швейцарец.

— Кто погиб? — спросил я.

— Инженер, занимавшийся балансировкой. Проводил эксперименты по перекачке водорода. И его помощник. Большая потеря для нас. К счастью, они были не единственными специалистами.

— Значит, на дату испытания дирижабля их смерть не повлияет?

— Не повлияет.

Я прошёлся по помещению.

— Кажется, разрушения не такие уж и большие.

— Приемлемые, — ответил Райхенбах, не спускавший с меня глаз. — Поэтому я и не считаю это диверсией. Вероятно, проскочила случайная искра.

— Странно, что специалисты допустили подобное.

Швейцарец развёл руками.

— Увы, такое вполне возможно. Не всё удаётся предусмотреть.

Да, про вмешательство хаоса мне можно не рассказывать. Вся моя работа, если подумать, — череда везения и досадных случайностей.

Уже было ясно, что в этом помещении я ничего не узнаю.

— Я бы хотел осмотреть жилища погибших.

— Зачем? — удивился Райхенбах.

— Для протокола. Так положено.

— Что ж, как угодно. Боюсь, я должен идти по делам, но Гюнтер вам всё покажет.

— Я составлю компанию, — вызвалась Деканская. — Увидимся позже, Леопольд.

Райхенбах одарил девушку улыбкой.

— Конечно, дорогая.

На улице он отделился и пошёл в сторону административного здания, а я с блондином и Деканской направился к длинной одноэтажной постройке, стоявшей в отдалении от сборочных цехов и ангара.

— Я о вас читал, — обратился я к шагавшей рядом со мной девушке.

— Неужели? — отозвалась та. — В газете?

— Нет, в досье господина Райхенбаха.

— Вот как? Так на него есть досье?

— Как на всех иностранных подданных.

— Понимаю. И что же вы обо мне узнали? Что я шарлатанка?

— А вы шарлатанка?

Деканская улыбнулась. В глазах у неё вспыхнули озорные искорки.

— Нет, но многие так думают.

— То есть, вы действительно можете связываться с мёртвыми?

— Конечно. Не верите?

—