Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

Голос смолк, и на поляне сделалось так тихо, что я услышал, как за сорок шагов, у просёлка, переступает и вздыхает моя кобыла.

— То есть ты не знаешь… — сказал я медленно. — Ты один на всём свете видел, как затворяют русло. И ты не помнишь как.

«Не помню, человек, — ответил бык, и в его голосе мне послышалась почти человеческая горечь. — Спроси меня о чём хочешь».

Я хотел уже задать следующий вопрос, но бык заговорил первым.

«Есть один способ. Только один. Ты сильнее меня, я убедился в этом. Твоя сила вытягивает мою быстрее, чем я успеваю сопротивляться. — Он сделал шаг ко мне и снова наклонил голову, подставляя рога. — Поглоти меня, человек. Забери всё, что во мне осталось. Вместе с силой к тебе перейдёт и то, что я видел. Иначе память эту тебе не достать».

Я застыл. Слова стража не сразу уложились в голове.

— Погоди… — я невольно отступил на полшага. — Ты только что дрался со мной за свою жизнь. Как же так получается… А теперь сам просишь тебя убить?

У меня было много вопросов к стражу. Если я поглощу его с помощью «Жатвы Живки», то кто будет охранять это место?

Предложение с его стороны показалось мне очень необычным. Ведь единственная его цель как духовной сущности состояла в охране печати. И всё же в просьбе быка я расслышал что-то человеческое.

Страж, возможно, был единственным на всём свете, кто видел, как затворяют русло. И всё же меня, пока я глядел на его опущенную голову, свербила одна мысль.

Я мог его поглотить. Мне бы это не составило труда. Я до сих пор держал его живку в своём теле и чуял, как сила стража течёт ко мне. Дискомфорта я при этом не испытывал. В схватке с Божидаром чужая живка едва не свела меня в могилу, тут же всё шло иначе. Жизненная эссенция другого человека способна убить того, кто её вбирает.

В общем, предложение выходило достаточно заманчивым. Я получу его силу, возможно, даже узнаю о событиях тех лет, которые он уже давно не помнит. Хотя это было лишь моё предположение.

Я эту мысль в себе повертел, и в горле у меня встал комок.

— Слушай, — сказал я вслух, потому что говорить мыслями конкретно с ним я не мог. — Что будет, если я соглашусь на твою просьбу? Поглощу тебя всего целиком через «Жатву Живки». Ты ведь тут стоишь и стережёшь это место с какой-то целью. А кто тогда будет охранять то, что запечатано в глубинах этой земли, если тебя не станет?

Бык медленно поднял голову. Он посмотрел мне в глаза так, точно пытался прочесть мои мысли.

«Ты опасаешься, что печать спадёт, — прозвучал у меня в голове голос стража. — Что я уйду, и то, что спит под землёй, выйдет наружу».

— Всё так! — не стал я юлить. — Я сюда пришёл найти способ спасти регионарный узел живки, а выпускать на волю всякую древнюю пакость мне и в мыслях не было. С меня комаров-кровопийц хватило по горло.

«Печать держат не мои копыта, её держат знак в земле и слово, что вплели в него. Я при ней сторож, меня самого можно унести, а замок останется. Меня поставили оберегать это место от тех, кто захочет снять эту печать. Пока знак цел, спящее спит, стою я над ним или нет».

Я нахмурился. Кому вообще может прийти в голову освободить какую-то древнюю тварь? Хотя вполне возможно, что некоторые способны это сделать по незнанию.

— Тогда объясни мне вот что, — сказал я. — Дуб, узел живки регионарного значения, что кормит эту землю, умирает. Через девять дней он высохнет, а следом высохнет всё вокруг на много вёрст. Что тогда станется с твоей печатью?

Бык молчал долго. Я слышал, как за спиной у меня переступает кобыла, как шумят под ветром верхушки давно умерших деревьев по краю поляны. Потом голос вернулся, и в нём мне послышалась вековая тоска, которую ранее мне не доводилось слышать.

«Печать будет держаться лишь до тех пор, пока стоит дуб, — проговорил он. — Если дерево умрёт, то иссякнет и знак. Через год, через два печать исчезнет, как исчезает всё в округе. И тогда спящее проснётся, а меня уже не будет силы держать его. Я развеюсь вместе с живкой на этой земле».

Вот оно как повернулось. Выходит, ему и незачем больше здесь находиться. Значит, мои опасения были напрасными.

— Погоди, — сказал я медленно. — Так выходит, если узел помрёт, твоя служба всё равно кончится. Я ведь всё правильно понимаю? Ты сторожишь то, что и само развалится, если я не спасу дерево.

«Выходит, так, — согласился бык. — Пока дерево живо, я могу нести свою вечную службу. Умрёт дерево, и стоять станет незачем и некому. Ты пришёл затворить русло, чтобы спасти регионарный узел живки. Спасёшь дуб, сохранишь и печать, что стоит на нём».

Все мои опасения сошли на нет. На деле защита печати и спасение дуба обернулись одним и тем же делом. Спасу узел, устоит и древнее заклятие. Если у меня не получится, то всё рухнет само, и никакой сторож тут не поможет.

Оставалось одно неудобное место, и я его проговорил вслух, потому что молчать о нём было нечестно.

— Если я тебя смогу поглотить, то получу ли я доступ к твоей памяти? — поинтересовался я. — Будь у меня это ценное знание в голове, я легко перекрыл бы русло живки для землевладельца, который даже не понимает, что творит.

«Я не знаю, человек, что ты найдёшь во мне. Уверен я в одном. Ты получишь мою силу. Живка, которой наделили меня создатели, никуда не делась за все века. Возьмёшь хотя бы её».

Я потёр подбородок и всерьёз задумался.

Расчёт выходил такой. Оставить быка на поляне значило бросить силу, которая мне позарез нужна, и уйти с пустыми руками, ровно как ушёл я от дуба, ничего у него не выпросив. Поглотить значило рискнуть. Воспоминаний прошлых лет во мне могло и не оказаться.

Зато у меня появлялась возможность получить силу, ту самую, какой