Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

[Ритуал не восстанавливает первоначальную биографию.]

[Ритуал закрепляет множественность.]

[Требование миссии не выполняется.]

— Да.

Система дала последнюю возможность.

Над двором возникла идеальная Академия родовых искусств: признанные семьи, целая крыша, чистые мантии, полный архив и Том рядом с директором как наследник знания. Сорока двух детей без фамилий в этой версии не существовало.

— Где они?

[Исключены из устойчивой версии.]

— Они существовали.

[Их включение снижает стабильность.]

— Поэтому останутся.

— Выбери Академию, — потребовала Маска. — Получишь диадему и лицо Лены.

Перед Алексем возникло белое пятно на месте лица сестры. Сохранились голос, фиолетовый свитер и шрам.

Она не цена для этих людей.

— Знаю.

— Ты можешь вернуть её и дать поселению порядок, — продолжила Маска.

— Уничтожив часть людей.

— Они уже потеряны.

— Не окончательно.

— Ты не знаешь.

— Поэтому не выбираю.

Изображение исчезло.

[Миссия «Локальная коррекция: единая история школы» завершена.]

[Результат: полный провал.]

[Первоначальная биография не определена.]

[Несовместимые версии не уничтожены.]

[Единая последовательность не восстановлена.]

[Функция школы остаётся множественной.]

[Награда не предоставлена.]

Наказание ударило сразу. Люди перестали узнавать детей, рисунки Марко побелели по краям, а школа начала закрываться.

— Держите имена! — крикнула Элина.

Контур удержал существование людей, но не всю память.

Следующий колокол прозвучал под землёй.

— Библиотека закрывается, — сказал директор.

Сейр стоял у арки.

— Сколько времени?

— Четыре минуты. Внутри остались след диадемы и часть Атласа.

— Кассиан позволяет войти, чтобы я использовал имя и усилил наказание.

— Да.

— Люди теряют детей, — напомнила Маска. — Но контур удержит их существование, а диадема нужна.

Дневник написал:

Если войдёшь, запиши, что выбрал архив во время кризиса.

Алексей открыл Реестр.

«Во время усиления биографической нестабильности Алексей решил проникнуть в библиотеку ради диадемы и Атласа, пока жители теряют память о детях».

Чернила стали чёрными.

— Я останусь с людьми, — сказала Элина. — Дневник забираете?

Я иду. Он использует Маску и может назвать чужую биографию своей.

Дверь библиотеки превращалась в полосу тёмного камня.

— Том Марволо Реддл. Выпускник Хогвартса. Наследник Слизерина.

Камень не принял.

— Директор Академии родовых искусств, — предложила Маска.

— Ложь.

— Двери нужна роль, не правда.

За спиной женщина кричала, не узнавая сына.

— Человек, ищущий диадему Ровены Когтевран.

Дверь только дрогнула.

Директор подошёл, меняясь между собственным лицом и шестнадцатилетним Томом.

— Библиотека ждёт ученика, который станет тем, кого боятся называть.

Маска улыбнулась раньше лица.

— Волан-де-Морт.

Камень открылся.

[Публичное имя использовано как ключ за пределами Британии.]

[Разделение биографий усиливается.]

На лестнице под ногами звучали имена людей, исключённых из школьного архива. Дневник записывал их, хотя страниц не хватало.

Я не архив.

— Свидетель.

На время.

В круглом зале стеллажи стояли в воде, а в центре лежала каменная карта Тихих дверей. Она связывала школу с Константинополем, Александрией, Карпатами и Британией.

Над картой висел не сам предмет, а серебряный след диадемы: узкий обруч, высокая центральная дуга и символ птицы.

— Где диадема?

Женский голос ответил:

— Там, где дочь спрятала мудрость от матери.

На карте возникли три албанские долины. Одна существовала только зимой, другая меняла имя вместе с семьями, третья открывалась человеку без устойчивой биографии.

[Вероятность следа диадемы: 71 процент.]

Дневник нашёл запись Елены Когтевран.

Не могу прочитать один. Книга считает меня тобой.

Алексей коснулся обложки. В памяти Елена шла по Хогвартсу с диадемой под плащом, затем спрятала её в албанском лесу между камнями.

— Пусть её найдёт тот, кто думает, что знание исправляет имя.

Книга показала семь деревьев, чёрную воду и камень в форме сломанного крыла.

— Этого мало.

— Возьми книгу, — предложила Маска.

— Она связана с остальными.

— Разорви цепь.

Алексей поднял палочку, но Дневник ударил его по запястью.

Ты уже выбрал войти. Не уноси всё.

— Нужна запись.

Перепиши часть.

Снаружи Элина закричала:

— Они забывают детей!

Полки начали менять биографии. Книга Елены превратилась в школьный журнал, карта — в план Хогвартса, а в воде появился директор с лицом юного Тома.

— Это моё.

— Вы Андон.

— Я вырос в приюте.

— Это моя память.

— Теперь общая.

Школа втягивала биографию Тома в собственные версии.

[Заражение элемента личности началось.]

[Выбранный элемент: признанное имя.]

[Том Реддл включён в сеть несовместимых биографий.]

Директор говорил его фразами, присваивал убийства, Дневник и чужую вину. Снаружи другой человек уже кричал, что он Том Реддл и убил отца.

— Закрепи одну версию, — потребовала Маска. — Назови себя директором и подчини сеть.

— Нет.

— Иначе имя распадётся.

— Да.

Алексей прижал к карте немагический лист и успел срисовать три маршрута, северную долину, семь деревьев и сломанное крыло. После этого карта потемнела.

Выходим.

На лестнице ступени называли его по-разному: Томом Реддлом, директором, учителем Марко, убийцей Реддлов, Волан-де-Мортом и Алексеем Лисом.

Последняя ступень удержала ногу.

[Локальный контур требует внешнего стабилизатора.]

[Доступные варианты: ]

[— закрепить Академию родовых искусств;]

[— оставить часть признанной биографии;]

[— передать автономный фрагмент души.]

Дневник раскрылся.

Не меня.

— Нет.

— Оставь имя Алексей Лис, — предложила Маска. — Оно никому здесь не известно.

— Поэтому никто не сможет оспорить, что школа с ним сделает.

Система предложила передать