Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

Вакси промолчал. Он не стал спорить, потому что понимал, что я прав. Интересно, на что он вообще рассчитывал, когда стал нарываться? Неужели думал, что никто не узнает и не спросит за это.

— Это не Лански влез в твой бизнес, Ирвинг, — сказал я. — Это ты начал.

— Может и так… — проговорил он. — Но сейчас ситуация сложилась не лучшим образом. Я не хочу воевать, но и отступать не собираюсь.

— Мы в свою очередь тоже не отступим, — спокойно сказал я.

Он посмотрел на меня и спросил:

— Тогда о чем этот разговор?

— Ирвинг, — я вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, чиркнул зажигалкой. Ему не предложил — это тоже был сознательный жест. — Мы, естественно, можем решить этот вопрос по-своему, пролив немало крови. Но я также понимаю, что кровь будет пролита и с нашей стороны. А еще это привлечет нежелательное внимание. Поэтому я хочу поговорить о том, как нам работать дальше.

— И как же? — спросил он.

— Джерси теперь под нами, и это факт. Д’Амико признали, и он теперь мало того, что член Организации, он — босс всего Ньюарка. Буффало тоже с нами. Если не мы, то ты рано или поздно схлестнулся бы с ними. Скажи, не так?

— Так, — кивнул он. — У нас уже были разногласия с Гаспаро в старые времена.

— Мы можем сделать так, что ты продолжишь работать в Джерси. Более того, мы снова пустим тебя в Нью-Йорк. Но при одном условии, и ты сам его понимаешь.

— Ты хочешь, чтобы я платил тебе долю? — вскинулся Вакси. — Я никогда не плачу никому за крышу, Лаки. И никогда не платил. Ты об этом знаешь.

— Платил, — я улыбнулся. — При Ротштейне платил, и не жаловался.

— При Ротштейне правила были другими.

— При Массерии правила были другими, — продолжил я. — При Маранцано так тем более. Но теперь все устаканилось, теперь есть высший орган. Я не прошу многого, если ты знаком с моими людьми, то знаешь, что я не жадный. Стандартная доля в двадцать процентов, как у всех. Взамен мы предоставляем тебе защиту. Никаких наездов от других Семей, доступ к нашим каналам поставки. Войдешь в наш бизнес с местным ромом — почему нет? Он лучше, чем все, что ты возишь сейчас, ты сам знаешь.

— Знаю, — кивнул он без особого энтузиазма.

— Тогда в чем проблема?

Да, предложение, возможно, было высказано слишком явно, но оно было вполне приемлемым. С нами он заработал бы гораздо больше, чем без нас. Если у него есть мозги, то он согласится. Но что-то мне подсказывало…

Лански правильно сказал, что Вакси — он как Шульц. А Шульц явно показал себя недоговороспособным, за что и поплатился. Убил его, правда, не я, и даже не по моему приказу, но все-таки это сделали, чтобы обратить на себя мое внимание.

— Проблема в авторитете, Лаки, — сказал он. — Я сам себе хозяин с того момента, как Ротштейна пристрелили. Даже нет — я ушел от него раньше, потому что не собирался работать на человека, который не платит карточные долги. Я построил все сам, сам же решал все проблемы. А теперь ты предлагаешь мне платить долю. Ты ведь не партнерства хочешь, ты хочешь сделать меня своим человеком.

— А это плохо? — спросил я.

По крайней мере никто из тех, кому я раньше предлагал общий бизнес, не отказывался. Это работало, причем наверняка. Но там было то же содержание, но совсем другая форма. И я сразу понял, что мы не договоримся.

Я видел в Вакси всего лишь мелкого бутлегера. Возможно, я зазвездился, когда залез высоко, и зря им пренебрегаю. Но атаковать меня он не решится в любом случае, просто из-за страха перед Организацией.

Хотя уже сейчас понятно, что вопрос с ним придется решать иначе.

— Чарли, про тебя все говорят, что ты умен, и ты знаешь, что я прав. Если я стану платить долю, то начну зависеть от тебя. Сегодня ты берешь двадцать процентов, завтра поднимешь, послезавтра заставишь делать меня то, что мне невыгодно. Я видел это много раз.

— От меня? — спросил я, уставившись ему прямо в глаза. — Кто-то из моих людей говорил про меня такое?

Он посмотрел в ответ несколько секунд, после чего покачал головой.

— Нет. Про тебя такого не говорили. Но уже то, что вместо решения конфликта ты предлагаешь платить тебе долю…

— Я предлагаю войти в партнерство, — перебил его я. — А какое решение конфликта предлагаешь ты? Ты подошел к нам в клубе и избил Лански, напал на него первым. Сам подумай, как я должен отреагировать? Моему человеку сломали нос.

Я затушил недокуренную сигарету в пепельнице — теперь это было мое правило, я не скуривал больше, чем на две трети — и продолжил:

— Посмотри на ситуацию трезво. Джерси теперь — территория Организации. Нью-Йорк тем более, здесь даже черные и ирландцы Мэддена работают с нами, — на самом деле со мной лично, но этого говорить я не собирался. — Ньюарк с нами, Буффало с нами. Ты фактически работаешь на территории, которую мы контролируем. Ты, конечно, можешь отказаться платить долю, и это твое законное право. Но тогда в кого мы превращаемся? В конкурентов. И я не могу со своей стороны гарантировать, что наши интересы не пересекутся снова.

— Ты мне угрожаешь? — он снова вскинулся.

— Я описываю реальность, — ответил я. — А перспективы этой конкуренции очень нерадужные. Капишь?

Он опустил взгляд, взял из корзины кусок хлеба, повертел в руках и положил обратно. Подумал немного — это в целом хорошо, что он думает. Может быть, все-таки согласится или найдет еще какое-то решение. Ну вот не хотелось мне воевать, совсем не хотелось.

— Мы можем начать общий бизнес в другой сфере, — сказал он. — Ходят слухи, что ты начинаешь дела на Кубе.

— Начинаю.

— Я могу войти? — прямо спросил он.

Я посмотрел на него. Он спрашивал не из интереса, а просто искал