Большой игрок 4 - Эрли Моури
— Ну… Попробуем, — я остановился. Не то, чтобы я верил в подобные чудеса, но в этом мире начинаешь верить во всякое невозможное. И почему бы не попробовать⁈ — Только сундучок твой где? — спросил я, пропуская ее в столовую. — Ты же без него как бы приехала.
— На Павелецкой. Поступим так, — баронесса легко коснулась моего живота. — Рану сейчас намажу, если есть что-то подходящее. Еще повязку нужно наложить. И сразу побегу искать повозку. Ближе вашей Лужковки, наверное, экипажа не найду?
— Ближе не найдешь. Только поедем вместе. Тебя одну в ночь не отпущу! — решительно отверг я.
— Пан маг, ты не можешь бросить свой дом с выбитым окном, связанным негодяем и мертво спящей Чайкой! — не согласилась Ольховская. — Спасибо, конечно, за заботу, но я не боюсь ночи. Более того, я люблю ночь, и в моей сумочке револьвер, шпага демоницы на портупее.
— Пани художница, в этом доме нет ничего особо ценного, чтобы опасаться воров. Ничего ценного, кроме Чайки, разумеется. Но она спит мертвым сном, — я повторил слова художницы — уж слишком не хотелось считать Ларису потерянной навсегда. — Не будем спорить — поедем вместе. Тем более, ты сама сказала, что в записке было предостережение, что убить хотят тебя. И тебя могут караулить друге мерзавцы от Малевича или Упыря. Или еще кого-то. Поедем вместе! — настоял я, открывая ящичек, в котором Марфа держала вскую лечебную хрень.
Ольховская, как в недавнем прошлом алхимик, мигом перебрала склянки и тюбики, что-то отложила, приготовила бинты. Кстати, ранка после извлечения пули начала неприятно кровить. И чем дальше, тем больше.
На Павелецкую мы смотались часа за два с небольшим, и то благодаря тому, что я за пару червонцев уговорил водителя домкана свозить нас туда и обратно. Цена грабительская, но я был готов заплатить любые деньги. Все-таки от того, как быстро мы вернемся со сказочными свитками художницы, зависело, удастся ли вернуть Чайку к жизни или нет. Анна не знала, какой срок допустим от момента смерти и до начала ритуала с темной египетской магией. Брат ее якобы говорил что-то про три часа, но все это неточно. Факт в том, что похожий свиток не смог вернуть к жизни самого Анджея. Прада, Анна узнала о его смерти лишь через четыре часа и еще долго добиралась в предместье Варшавы, нещадно гоня свою любимую лошадь. Все это Ольховская рассказала мне по пути в Зеленопрудный.
У дома баронессы обошлось без приключений: ни одна мразь Анну там не поджидала, и, как сообщил консьерж, больше визитеров по ее душу не было. А вот у меня дома к нашему возвращению образовалась неприятная неожиданность. Крапуль, хитрый мерзавец, сбежал. Как он смог избавиться от веревок, я понял позже, проследив его кровавый след в сторону столовой. Каким-то образом он дополз до другого ублюдка, застреленного Анной в финале нашего сражения. У того имелся нож. Этим ножом Крапуль умудрился разрезать веревки.
Да, это мой косяк. Нужно было предусмотреть подобное: хотя бы привязать пленника к перилам у лестницы. Ведь к нему было очень много вопросов. Вопросов важных, быть может, даже судьбоносных для меня и баронессы Ольховской. Но хрен с ним. Сбежал, так сбежал. Уверен, еще свидимся, и эта встреча станет ему не в радость, как и Упырю, и всей их сволочной банде. Мы с Анной много говорили об этом во время спешной поездки на Павелецкую. Обсуждали произошедшее, строили предположения, и твердо решили, что ответный визит вежливости следует организовать обязательно и в ближайшее время.
Кстати, хотя я с Крапулем не успел толком поговорить, кое-что интересное выяснилось. Оказывается, к налету на мой дом каким-то боком причастен сам барон Карпин. Это вообще-то странно. Причем здесь Карпин, если изначально угроза исходила от Малевича и некого Борецкого? Ну да ладно, сейчас это не имело важного значения — сейчас и я, и Анна думали о том, может ли древний свиток каким-то образом воскресить мертвую магессу. Еще я думал о Весериусе. Мысленно я несколько раз призывал магистра. Ведь должен был появиться в понедельник! Должен! А часы в моей комнате, когда мы вернулись, показывали без десяти час скверной ночи вторника.
Самсонова лежала на моей кровати, будто в самом деле спала. Только личико ее стало бледнее, и засохшая кровь на щеке говорили о том, что магесса вовсе не спит.
— Что нужно для ритуала? — я бросил взгляд на потухшие свечи на полу и листы бумаги со знаками.
— Только свечи и кровь, — ответила баронесса. — И прочитать правильно свиток. Текст на древнеегипетском. Это сложно, но я должна прочесть. Раньше изучала книги с их алхимическими рецептами эпохи Среднего царства. И читала уже такой свиток… Читала над телом Анджея. Тогда, увы, не вышло. Прошло слишком много времени… — она закрыла глаза, поджала губы и горестно качнула головой. — Хотя, знаешь… — Анна вздохнула. — В те минуты мне казалось, что душа Анджея рядом. Казалось, мечется вокруг меня, кричит! Казалось, он гладит мои волосы и требует, чтобы я не плакала! Мне же нельзя плакать! Во мне, как и в нем, дух воина! Дух непобедимого воина, основавшего наш род! Но я плакала!
Из закрытых глаз Ольховской потекли слезы. Она шмыгнула носом и сердито сказала:
— Ставь свечи! Надо скорее! Нет, стой, ты не знаешь как. Давай пять книг из своего шкафа — они будут подставками для свечей, чтобы они не упали на постель. Кровь лучше использовать твою — я буду занята чтением свитка. Будешь капать ей прямо на лицо. Особенно на глаза и губы. Рот ее надо приоткрыть. Кровь должна попасть ей на язык и во внутрь. Кровь — это жизнь. Не важно, чья. Давай скорее!
Я поспешил за книгами к шкафу.
Снова свечи и кровь! Мне подумалось, что эти чертовы магические ритуалы все одинаковы, и все требуют свечи и кровь. Ладно, и в том, и в другом недостатка нет. Вопрос лишь в том, будет ли какой-то толк от грязно-желтого свитка, который уже многие сотни лет рассыпается на кусочки.
Следуя указаниям Ольховской, я разложил книги и установил на них свечи. Зажег их и приготовил нож, который должен пустить мою кровь — уж для такого дела не жалко. И еще раз мысленно призвал Весериуса. Даже ментально проорал этот призыв.
Анна развернула свиток и несколько