Донжуан с поросёнком - Мила и Виктор Тарнавские

— Да уж, небогатый сегодня улов, — недовольно проворчал Бардем, озираясь по сторонам.

— Давайте, я еще раз пройдусь с поисковым маячком. Вдруг, в земле что-то найдется, — предложил Йолик.

— Не надо лишний раз магичить. Судя по тому, что Барсик спит, ничего существенного мы здесь не найдем. У свина отличный нюх на подобные вещи. Если бы учуял что-то, на руках бы спокойно не сидел.

Действительно, ничего толкового они больше не нашли. Лишь мелкие побрякушки, не замеченные предыдущими искателями. Тем не менее, Бардем честно расплатился с темным: выдал ему золотой и разрешил взять часть "улова". Йолику, как специалисту по магическим артефактам, достались амулеты, отобранные у скелета. Также он взял несколько серебряных монет и ту самую керамическую вазу.

Конечно, было бы смешно думать, что Бардем остановится на полпути, но Гита все-таки надеялась... Уж очень ей не нравились развалины. А ее спутники, как нарочно, выбирали самые неприятные места.

Но неудача только сильнее разожгла азарт кладоискателей. Пока они договаривались, где встречаются завтра, магичка сверила затылок мужа свирепым взглядом. Не помогло! Йолика тоже охватила золотая лихорадка, он и не смотрел в сторону своей жены.

"Не подходи ко мне — я обиделась!"

Внутренний плеер Гиты не замолкал всю дорогу. Наигрывал одну и ту же мелодию — надоел до жути. Не имея возможности выключить навязчивую музыку, магичка готова была рычать и кусать каждого, кто хоть словом заикнется о кладах. Но не устраивать же скандал при посторонних! Тем более, при заказчике, который честно с ними расплатился.

Но магичку уже и деньги не радовали. Она чувствовала себя... хрюшкой!

Гита весь день бродила в каких-то жутких джунглях, чуть ноги себе не переломала в этих развалинах. Изрядно вымазалась и пропахла потом. Небось, и прическа окончательно растрепалась, и выглядела отвратительно... Ы-ы-ы...

На ее любимых башмачках виднелись свежие царапины, а один из каблучков чуть скособочился и подозрительно поскрипывал при ходьбе. Из-за него Гита шла какой-то пьяной походкой, слегка подвиливая. Ы-ы-ы...

Нарядный комбинезончик местами испачкался. А затейливые рюшечки слегка надорвались в этих жутких кустах. Ы-ы-ы-ы...

Ее чуть не съела нежить, а поросёнок своими копытцами поставил несколько синяков. На самых видных местах! Уже завтра эти синяки начнут желтеть и фиолетоветь. Ы-ы-ы...

Даже Бардем на нее, такую растрепанную, теперь не смотрел и хомячиху свою не включал. Ы-ы-ы... Что же говорить о Йолике? Темные такие привередливые, им надо, чтобы все было красивое. Ы-ы-ы...

И результат всех этих мучений — ночной горшок. Даже без крышки! Старый и облезлый. Небось, не одно поколение им пользовалось, а потом, вместо того, чтобы выбросить, решили в склеп сбагрить. Сюрприз преподнести таким идиотам, как Бардем.

Тоже мне клад! Ы-ы-ы...

— У тебя не ПМС, случайно? Весь день чего-то куксишься...

Это были первые слова Йолика, когда они переступили порог своего дома.

Что-о?! Он серьезно говорит? Вообще ничего не понимает?

Да что этот темный себе позволяет? Жену весь день таскал по каким-то пустырям, не покормил, не приласкал ни разу. Чужие мужики на нее пялились, чужая нежить зубы точила, чужой свин свой сопливый пятачок о нее вытирал.

И завтра ее Йолик туда же собрался! Деньги-деньгами, но зачем лишний раз дразнить голодную нежить, дурной своей головой так рисковать?

Йе-еху-у! Где там любимая сковородка Гиты?

Сковородкой Гита, конечно, помахала, но ни разу так и не попала — темный оказался на редкость увертливым. Заставил ее пробежаться по всему дому, коварный тип! Спасибо скелетам и мышкам — не мешали хозяевам разминаться, спрятались сразу же, как услышали громкие вопли и топот.

Магичка и не думала, что у нее еще остались силы на подобный забег. Который, как и следовало ожидать, закончился в спальне. Вредный муж устроил ей здесь ловушку: вначале заманил, а потом захлопнул дверь.

— Попалась, р-рыбка, — довольно прорычал он, выныривая откуда-то сзади.

Гита дернулась в сторону, но было поздно — объятия Йолика сомкнулись.

— Сковородку отдай, а то зашибешь ненароком, — довольно промурлыкал муж.

Делая вид, что признает его победу, Гита покорно разжала пальцы. Увы, фокус не удался — тяжелая сковорода приземлилась в нескольких миллиметрах от ноги мужа и с гулким "плюхом" шмякнулась на пол.

— Ты что творишь? Инвалидом меня решила оставить? — возмутился Йолик. — Тебя надо срочно наказать!

— Прямо здесь и сейчас? — старательно ужаснулась Гита.

— Да! Заодно и сегодняшний улов отпразднуем.

— Какой улов? — магичка почувствовала, что снова закипает. — Горсть побрякушек?

— Ничего себе "побрякушки"! Да вы, девушка, слегка того... закушались. Простофиля Бардем лично отдал нам уникальные темномагические амулеты. Антикварные, между прочим! В Мандибуре коллекционеры от них просто шалеют. Кстати, будешь моим свидетелем при продаже. Подтвердишь, что он добровольно их вручил, я не применял к нему насильственную магию. Заодно и монетки серебряные им предложим — тоже редкая удача, их когда-то ограниченным тиражом наштамповали.

— Хорошо, уговорил, — наконец-то признала Гита. — Но горшок тебе зачем?!

— Как это зачем? Да это же наша семейная реликвия! На нем клеймо Акопулосов. Тех, первых, с которых наше процветание началось. Если вдруг срочно понадобится помириться с родственниками, я презентую им этот антиквариат. Они будут в восторге. А если помру случайно, при выполнении особо важного и опасного задания, тебе в наследство горшок оставлю. За него ты у Акополусов пенсию себе выторгуешь. Пожизненную!

Темный старательно всхлипнул и демонстративно смахнул несуществующую слезу:

— Я в тебя верю! Ты у нас девушка хваткая, у тебя получится. Только смотри, не продешеви. Меньше, чем на два золотых в месяц не соглашайся.

— Йо-оли-ик! — угрожающе протянула Гита. — Прекращай балаган!

— А что такого? — невинно хлопнул ресницами муж. — Я же о тебе забочусь.

— Я тебе сейчас позабочусь... сковородкой!

— Лучше другим способом... Более естественным.

— Хорошая идея! Но я предлагаю заняться этим в ванной. Заодно и пыль веков с себя смоем.

— Затейница ты моя, — пробормотал Йолик, снова обнимая свою Гиту.

А ногой незаметно задвигал сковороду под кровать. На всякий случай!

— Ты чего так разозлилась на меня? Устала по развалинам бродить? — спросил муж, когда они, помирившись, лежали в объятиях друг друга.

Уже в спальне, не в ванной.

— Да нет, не из-за развалин, — сонно ответила Гита. — Из-за кладбища. Мы же не договаривались туда идти, склепы потрошить.

— Ну склепы и склепы. Что тут такого?

— Нехорошо это, — еле слышно пробормотала магичка.

Ну и как Йолику, магу смерти, такие тонкие моменты объяснить? В своем мире Гита вообще старалась без повода на кладбище не заходить. Тем более, на чужое. Мало ли какие верования у людей,