Рассвет русского царства. Книга 13 - Тимофей Грехов
По Пскову было сложнее. Своих ушей у Глава там до сих пор не было. Новгород сидел, Рига сидела, а Псков как-то выпадал. Исправляли на ходу всё. Глав отправил туда четверых: двоих под купцов, двоих под артельщиков. Заодно я велел собрать всё, что можно по вечевым людям. Кто кому должен, кто с Орденом втихую торгует, кто на Вече кого топит… К лету я хотел знать псковский расклад и быть готовым к встрече с ними.
* * *
Вместе с этим я не забывал про обещание. Списки были готовы ещё на Суре, их оставалось только свести в один и по некоторым уточнить данные.
Делали это по полковым росписям, по вдовьим выплатам, по монастырским поминаниям. Девять тысяч с лишним имён, среди которых были мои, курмышские — пятьдесят один человек.
Артель я собрал из владимирских каменотёсов. Камень взяли мячковский, белый. Он резался послушно, а на морозе стоял веками*.
(От авторов: Ещё при Дмитрии Донском (в 1360-х годах) из мячковского известняка возвели первый белокаменный Московский Кремль. Позже из него же строили другие значимые объекты — например, Успенский собор в Москве (его возводил Аристотель Фиораванти как раз в 1470-х годах). Кстати, ещё с XV века Мячковские карьеры официально имели статус «княжеского каменного дела» — то есть княжество напрямую контролировало добычу, понимая её важность.)
Тесать решили здесь, под Москвой. Главный камень и плиты с именами, полк к полку. А уже готовое повезут водой, как вскроются реки до конца: Окой, Волгой, Сурой, прямо к холму над рекой.
Митрий, услышав, куда пойдёт обоз, явился ко мне сам. Встал у стола и выпалил, что просится ехать. С плитами, до самой Суры.
— Тебе-то зачем? — спросил я. — Сиди учись.
— С Девичьего поля вы меня взяли, а на Суре брат материн лёг. Кузьмой звали. Он в списке есть, я проверял. — Митрий сглотнул. — Хочу сам поглядеть, как его имя на камень ляжет.
Я посмотрел на него. Пацан, которого я когда-то выкупил из холопства за показанный брод, вытянулся, обучился грамоте, ходит с моими поручениями по всей Москве.
— Поедешь, — сказал я. — Старшине будешь помогать со списками. И отцу моему поклонишься от меня. — И я усмехнулся. — На три месяца отпускаю, потом назад воротишься. И имей в виду, пока в Курмыше будешь, отец мой твоей подготовкой займётся, — моя улыбка стала хищной. — Уж поверь, ты ещё назад запросишься, когда он начнёт тебя учить сабельному бою.
Я думал он испугается, а вместо этого он просиял.
— «Кажется, я в нём не ошибся, — подумал я. — Будь он из знатного рода, хотя бы захудалого, можно было бы за него Иву замуж выдать… Хм-м, а на хрен род? Это надо обдумать…»
В итоге обоз с первыми плитами ушёл из Москвы на Николу вешнего (22 мая (по новому стилю)).
* * *
Как я уже говорил, в планах была стройка дороги между Москвой и Великим Новгородом. Выход в Варяжское (Балтийское море) был открыт. И после того, как дорога будет проведена, можно начинать строительство вначале крепости, а потом и города. Как он будет называться в этом времени, я не знал. Но вряд ли он, как в реальной истории, станет Санкт-Петербургом.
Одно знал точно, у моря надо закрепляться крепко. А то, что королевству Швеции, Ливонском ордену и Великому княжеству Литовскому это крайне не понравится, было очевидно. Поэтому нужно было развивать коммуникации и усиливать крепости.
И самый главный, я б даже сказал проблемный, вопрос касался денег. Ощера, увидев мою смету, сперва онемел на несколько секунд, проморгался… потом обрёл дар речи, и лучше бы не обретал.
— Ты рехнулся, боярин! — воскликнул он. — Таких денег дорога не стоит! Испокон веку ездили по зимникам! И деды ездили, и прадеды!
— Деды и лучину жгли, — сказал я, и более спокойным тоном добавил: — Ты лучше представь сколько эта дорога нам принесёт.
Он покачал головой, но в итоге мы сели с ним всё считать. Я разложил ему всё, как на Думе. Новгород теперь наш, и через него пойдёт вся торговля через Варяжское море. Каждый обоз по нынешним дорогам ползёт три недели в сухое лето, а в распутицу торговля замирает. Дорога с гатями, мостами и подсыпкой сократит путь как минимум вдвое. Купец, который довёз товар вдвое быстрее, платит пошлину вдвое чаще. Дорога окупает сама себя, надо только дожить до этого.
— А полки? — добавил я. — Если орден полезет на Псков или, что ещё хуже, в Великий Новгород, то по нынешним дорогам мы будем ползти к нему месяц, а то и два. По новой же две недели, а то и меньше. — Я сделал паузу. — И не забывай, что через год вернутся наши корабельные мастера из Венеции и Османской империи. Надо будет строить порты, везти лес, камень, переселять людей, а следовательно, обеспечить постоянный подвоз фуража. Мы получили выход на Фракийский рынок, так почему не использовать его на полную?
Ощера покряхтел… и сдался.
Хоть в Москве ещё велась перестройка, и шла она полным ходом, но снять несколько десятков артелей мы могли себе позволить. Тем более из Европы постоянно прибывали новые рабочие руки. Там уже знали, что в Московском княжестве есть работа для всех. А главное, платят там исправно.
Начали с двух концов разом. От Москвы на Клин, до тверской межи. От Новгорода на Вышний Волочёк, силами Пронского и тамошних людей. Посередине оставался тверской отрезок, и вот тут сработал наш уговор. Посольство к Михаилу Борисовичу вернулось быстро и с добром — тверской князь пошлину считать умел не хуже Ощеры.
Несмотря на то, что прибывали мастера из Европы, эти же артели вербовали людей по деревням. Это тоже было нам выгодно, потому как люди, хоть и получали самую тяжёлую работу, но вместе с тем они перенимали опыт.
Но и про своих, русский людей я не забывал. И на самое