Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
Отметив последний угол около ворот, я широко зевнул, показав клыки. Застегнул джинсы и отряхнул руки.
— Ну всё, спать теперь можно спокойно, — философски сообщил я пустоте.
Пустота в ответ смотрела на меня гигантскими желтыми глазами.
Я наклонил голову набок, скользнул взглядом по мокрой траве. Среди разросшихся кустов сирени прямо из влажной земли поднималась огромная звериная голова…
О, кто ж тут у нас? Знакомые серебристые уши, светящиеся пустые глазницы… Родовой тотем решил проверить главу рода?
Ну, слава богу, в этот раз он вел себя более-менее мирно. Не то настроение для очередной потасовки.
Призрачный волк выплыл из почвы плавно и бесшумно, словно подводная лодка, всплывающая из глубин. Кажется, подкормка, которой угостила его Диана, пошла старичку на пользу. От него больше не так сильно несло старой библиотекой, и он немного сжался в размерах. Теперь передо мной стоял зверь размером с очень крупного быка. Но густая шерсть всё так же мерцала, отражая холодный лунный свет.
Волк смотрел на меня в упор. Я зыркнул в ответ. Классическая волчья дуэль взглядов: кто кого пересмотрит?
— Эй, подглядывать за отливающим волком — это не по-мужски, — с легкой усмешкой произнес я, делая шаг навстречу. — Чего пришел? Потолковать хочешь? Или как?
Волк, что ожидаемо, молчал. Ну, понятное дело, трындеть по-человечески он не умел, глотка не для того волку дана. Но я чувствовал, видел горящее в его глазах любопытство.
Кажется, волчара признал во мне старшую кровь, но чуял что-то чужое и до сих пор не мог понять, чего с этим делать.
Я остановился в метре от него.
— Кое-кто, значит, дрых пятнадцать лет. — Я упер руки в бока, глядя в его бездонные глаза. — Жрал пыль, сидел на голодном пайке. А сегодня честно пытался отработать, и что в итоге ты получил?
Волк тихо и недовольно рыкнул. От его звуков по лужам на асфальте пошла мелкая рябь.
— Правильно. Прибежал злой дядя Боря со своей блестящей цацкой, наорал, посадил на цепь и обвинил во всех смертных грехах.
Я покачал головой.
— Ну, такой себе Вожак Стаи. Никакого уважения к волчьей хищной природе.
Призрачный зверь наклонил голову набок. Его уши дернулись. Кажется, он что-то уловил в моих словах. Вряд ли он понимал человеческий язык. Но зверь точно чувствовал интонацию и энергетику, которую я вкладывал в свои слова.
— Служи мне, зверь, — я понизил голос. — Борис травоядное, трус. Пытается задобрить врагов, извиняется перед ними. А ты для него просто дворовая шавка на привязи. Со мной всё будет иначе.
Я протянул руку. Мои пальцы окутались густым черным пламенем.
— Я не ношу цепей. И на других не надеваю, — я подумал и добавил. — Ауф, как сказала бы Ди.
Я шагнул ближе и положил руку ему на голову. Волк вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, жадно втягивая ноздрями мой запах.
— Сделка простая, мохнатый. Охраняй Логово. Защищай землю, присматривай за молодняком и старыми. Сунется кто чужой, сразу рви глотки.
Волк обнажил призрачные клыки. В его глазах мелькнула кроваво-красная искра азарта.
— А взамен… — я хищно улыбнулся, почесав его за ухом, — я буду кормить тебя до отвала. Я в клочья разорву всех врагов рода. Их заклинания и артефакты я отдам тебе. И самые жирные куски аур притащу, конечно же. Забудь про диету из сырости и забвения.
Волк молчал пару секунд, словно над чем-то раздумывал. Затем огромный призрачный волк медленно, с достоинством опустил голову и ткнулся холодным, как лед, носом мне в грудь.
Знак признания. Он принял нового Вожака Стаи.
Волк шумно фыркнул, развернулся и потрусил к деревьям. В какой-то момент он просто растворился в тенях сада.
— Вот и славно, — хмыкнул я и пошел назад.
Внутри нашего дома-развалюхи было все так же темно. Глянув в воспоминания носителя, я лениво поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.
Так-с… Моя комната, кажется, должна быть где-то в конце коридора.
Я толкнул рассохшуюся дверь и щелкнул выключателем. Под потолком уныло зажужжала тусклая лампочка Ильича.
Я огляделся. Красота, ну просто секс! Обои в цветочек, выцветшие и отклеивающиеся по углам, кровать с панцирной сеткой, заваленный конспектами письменный стол и плакаты каких-то неизвестных мне местных рок-групп на стенах.
Я подошел к шкафу, нашел там чистую футболку и старые треники, быстро переоделся. Куртку бросил прямо на пол.
Черт, я только сейчас понял, как моя тушка гудит от усталости. Зараза, кости все еще срастаются, требуя покоя.
Но покой мне, как известно, только снился.
Дверь распахнулась от мощного пенделя, едва не слетев с петель, и в комнату ворвался кто? Правильно. Главное космическое бедствие этой вселенной, моя сеструля.
— Ярик, это просто катастрофа! Полный капец! — заявила она с порога, взмахнув руками.
Я критически осмотрел это блондинистое космическое зло. Судя по характерному запашку, она уже посетила ванную и смыла с себя эктоплазматические слюни волка и кровь санитаров, но этот ее новый наряд… Ёпрст…
На Диане, нашем беловолосом космическом Зле, красовалась фланелевая пижама в милую бело-розовую полоску. Рукава были ей коротковаты, а штанины, наоборот, подметали пол. Из-под растрепанных светлых волос торчали настороженные белые ушки.
— Пижама огонь, — честно сказал я, лениво заваливаясь на кровать. Пружины подо мной скорбно взвыли. — В такой не стыдно и на прием к императору. Чей гардероб разграбила?
— Да, отжала у одной из этих мелких овечек. Сестренка моя… Кузина, так сказать, названная. Кажется, ее зовут то ли Маша, то ли Даша… Да какая разница? — Диана осмотрела свою пижаму с таким видом, словно в ней ее собирались хоронить. — Ярик, ты чуешь? Ну чуешь, да? Это ж мать его хлопок! И возможно, еще какая-нибудь богомерзкая синтетика!
Она скорчила такую рожицу, как будто на язык ей попало что-то крайне мерзкое.
— Оно электризуется! У меня шерсть на хвосте дыбом встает, прикинь! Как жить после такого?
Она в ужасе накинула круг по комнате, после чего с воплем отчаяния рухнула лицом прямо на мою кровать и застыла. Ее хвост по инерции взлетел почти вертикально, застыл так на пару мгновений, а потом печально опустился.
Я сочувственно потрепал ее за ухом.
— Я, кстати, прошвырнулась по этому, с позволения сказать, дому. И знаешь, что я