Наследник $$$ уровня 3 - Андрей Еслер

— Инвестор, — Карла как-то задумчиво посмотрела на меня. — Это и правда самое удивительное, что я видела. Без шуток. Одно свидание ты отыграл.

— Когда ты уже прекратишь называть это свиданиями? — я улыбнулся.

— А что это? — спросила Карла и приблизила своё лицо к моему.

Я задумался. Замер.

Маски сняты. Что ответить? Что всё это лишь игра? Насколько игра?

Это особенная атмосфера, и я сам её допустил.

Такое чувствовал каждый мужчина. Всё складывается, и ты становишься будто зритель. Дыхание Карлы щекотало лицо, она изогнулась по-особенному, плавно, текуче, её грудь касалась моей.

К чёрту…

Я двинулся вперёд, поймал её готовые к поцелую мягкие губы, и мир исчез.

Не знаю, сколько продлился поцелуй. Прервала его открывшаяся дверь.

— Сеньор, мы вас уже зажда… — Матео вырос в дверном проёме. — Ой, я не вовремя…

Карла встала, поправила платье и прическу.

— Мы уже идём, — певуче произнесла Карла и пошла следом за покрасневшим подростком, обернувшись в дверях, лукаво спросила. — Ты со мной?

— Конечно.

В двенадцать, мы открыли бутылку вина, что принесла Карла и запустили анкету предзаказа.

Старт продаж Виды начался.

Вифоны уже в магазинах. Девушки проинструктированы и готовы встречать первых клиентов менее чем через сутки.

Встреча с отцом назначена на после завтра. Пора начинать глобальную игру.

Форму предзаказа открыли ровно в полночь. Как и бутылку вина, которую принесла Карла.

Паскаль вывесил её на главной странице «Виды», прямо под баннером, и первые минуты ничего не происходило. Я стоял у него за спиной с чашкой кофе и следил за счётчиком заявок. Ноль продержался недолго.

Первая заявка упала через две минуты. За ней вторая, следом ещё пять, а потом цифры заскакали так, что Матео перестал успевать читать имена вслух. К часу набралось восемь сотен. К пяти утра перевалило за три тысячи.

Механика вышла простой донельзя. Человек оставлял имя и контакты, взамен получал номер заказа. С этим номером в день старта он подходил к стойке и забирал своё устройство безо всякой очереди. Но бронь оставалась обещанием, а не покупкой. Но обещания сыпались с такой скоростью, будто мы раздавали Вифоны даром.

В прошлой жизни подобные картины готовили целые отделы. Утечки в прессу за месяц до релиза, ночные очереди у стеклянных витрин, нанятые статисты с раскладными стульями. Дефицит там растили в теплице, как редкий цветок. Здесь его никто не растил, народ ломился сам.

Из распахнутого окна пахло разогретой хвоей. Обычное утро, если не смотреть на монитор.

К вечеру счётчик показывал семь тысяч. Я уходил спать с мыслью, что остаток разберут за завтрашний день, и ошибся. Разобрали к обеду.

Утром Паскаль повесил поверх формы объявление, что бронь закрыта. Заявок к этому времени пришло больше, чем аппаратов на складе, и лишним пришлось отказать. Нетронутой оставалась лишь запасная тысяча, которую я держал под обмен и брак. За сутки до старта в свободном доступе не осталось ни одного Вифона. Каждая коробка стояла расписанная по номерам.

— Сеньор, а если люди придут без брони? — Матео оторвался от монитора и потёр глаза.

— Постоят, поглядят на чужие пакеты и уйдут, — я пожал плечами. — А вечером расскажут всей улице, что Вифон нельзя купить даже за деньги. Лучшей рекламы не придумаешь.

Товар, которого нет, желаннее любого товара с полки. Правило работает в каждом мире, где водятся деньги, и Валентия исключением не стала.

Предзаказ я ценил ещё в прошлой жизни, и вовсе не ради шумихи. Он показывает спрос раньше, чем ты потратился на тираж. Там вместе с заявкой вносили аванс, мне подобной роскоши не досталось, но главное я получил. Десять тысяч имён и адресов, живая карта спроса. Юг брал ожидаемо, Корса с соседями шли впереди, но заявки капали и из Фаворы, и даже из Кеньи. Сеть дотянулась туда раньше товара.

Старт продаж я поехал смотреть своими глазами.

В «Аппаратос» мы с Хавьером прибыли к открытию. Стойку поставили у самого входа, нарядная девушка из старых работниц по привлечению первых пользователей в «Виду», в фирменном платке раскладывала пакеты, рабочий со склада подтаскивал коробки и складывал их горкой позади.

Первый покупатель явился за четверть часа до открытия. Немолодой мужчина в дорогом костюме назвал номер заказа, расписался в ведомости и принял пакет. Вскрывать его на людях он не стал, забрал, вышел, после прыгнул в спортивную машину и уехал. А вот второй, парень лет двадцати пяти, распечатал коробку тут же, на глазах у всех. Экран вспыхнул, и вокруг мигом собрались зеваки. Кто-то присвистнул, кто-то потянулся потрогать, счастливчик поднял трубку повыше и сиял, будто выиграл в лотерею.

Затем народ пошёл потоком. Очередь всё же выстроилась, хоть мы и обещали обратное, только стояли в ней не за покупкой, а за зрелищем. Подходили и те, кто о брони не слышал. Консультантка разводила руками, объясняла про закрытую запись, и люди отходили ни с чем. Один посетитель в летах долго отказывался верить, требовал продать ему хоть какой-нибудь, тряс кошельком и грозился дойти до хозяина магазина. Помочь ему не смог бы и хозяин.

Я наблюдал из глубины зала, от стеллажа с кнопочными трубками. К ним за всё утро не подошёл ни один человек. Оно и не удивительно.

Задумка со стойкой отрабатывала себя сполна. Полку нам так и не выделили, коробки ждали своего часа в подсобке магазина, а девушка успевала и выдавать, и показывать. Пол квадратного метра, а администратор зала дважды подходил узнать, чем ещё он может быть полезен. Неделю назад эта сеть выторговывала у Марии каждую мелочь.

На моём столе Вифон был проектом, суммой строк в смете. В чужих руках он превращался в вещь, и перемена эта грела лучше любого отчёта.

На завод я добрался после полудня.

Цех встретил громким гулом ленты и запахом пластика. Белая линия шла третий день без остановки, смены менялись, не сбивая темпа. Даниэль вышел навстречу, осунувшийся, с посеревшим лицом, но походка у него была лёгкая.

— Тысяча сто за вчера, — доложил он вместо приветствия. — Сегодня идём с опережением.

Схема сложилась сама собой. Лента выдавала по тысяче аппаратов в день, и она не задерживалась на складе даже до утра. Собрали, проверили, упаковали, погрузили, и к