Черновик для Эффы 3 - Владимир Алексеевич Ильин

Та заинтересовалась, пощелкала в компьютере перед собой.

— У вас три медали и четыре ордена. Перед этим всегда пытаются убить, — покивала она. — Все нормально.

— Доктор, вы меня очень успокоили. — Выдохнул я. — А еще я знаю про инопланетян и заговор.

— Давайте лучше проверим на знание поговорок. — Вымученно улыбнулась она.

— Давайте, — грустно кивнул я.

— У семи нянек дитя без глазу. Что это значит?

— Мутации генома не зависят от воспитания.

— Одна голова хорошо — а две лучше.

— Бывают и полезные мутации.

— Мал золотник, да дорог?

— Убить могут и за мелкую монету.

— Отлично, вы полностью здоровы. — Очередной штамп с подписью косо украсил собою картонку. — Позовите следующего. — Заинтересованно смотрели на дверь, а не на меня.

Зашел к неврологу.

— Жалобы?

— Психиатр меня совсем не слушает. — Возмущенно ответил я.

— А голова не болит? — Совсем не встретил я сочувствия.

— Если по ней не бить, то не болит. — Остался стоять я на ногах.

Думаю, тут тоже все будет быстро.

И вправду — штамп стукнул по столу через картонку.

— Не давайте бить себя по голове, — дали мне строгое напутствие и указали на выход.

Выждав очередь, оказался у хирурга — старенький дедушка шел от чайника к столику мелкими шагами, удерживая в руках кружку.

На меня он посмотрел грустно — как, впрочем, наверняка смотрел на весь окружающий мир, не делая исключений.

— Травмы были?

— Были, но я отомстил.

— Половую жизнь ведете? Жалоб нет?

— Только восхищения. — Сунул я ему карточку, и он поставил на нее кружку.

— Ой.

— Да без разницы, штампик — подпись, — грустно кивнул я.

— Да, конечно… — завозился он, переставляя кружку.

Помахал картонкой в воздухе — влажный круг должен был сойти. Хотя подпись и штамп психиатра смазалась… Зайти, что ли, сказать, что она недослушала про инопланетян?..

Ладно, и так пойдет — направился я к стоматологу.

— Жалобы? — Сидела молодая девчонка рядом с аппаратом, который был призван немедленно наказывать тех, кто пожалуется.

— Иногда перекусываю стальную ложку. Потом изжога.

— Паяц. Давайте карточку.

В коридоре покрутил головой — оставался гастроэнтеролог, лор, терапевт и биоэнергетик.

Зашел к первому, рассказал про ложку — тетенька даже хохотнула и штампик поставила быстро, даже присаживаться не пришлось.

ЛОР оказалась женщиной строгой — высокой, лет тридцати пяти. Халатик приятно обтягивал верхние и нижние девяносто. Кольцо на руке отсутствовало, и, быть может, поэтому присутствовало недовольство в глазах.

— Повторяйте, что слышите, — велели мне отвернуться и желали проверять слух. — Тридцать семь.

— Тридцать семь.

— Сорок пять.

— Сорок пять.

— Синий карандаш на большой книге, — еле слышным шепотом.

— Ее трусики пахли лавандовым мылом. — Прошептал я в ответ.

— Что?

— Что? — Повернулся я.

— Забирайте карточку, — смотрели на меня с подозрением.

У терапевта замерили давление, рост и вес.

— Еще немного, и будет первая степень ожирения, — отметили, сопоставив.

— Дай-то бог, — покивал я.

Штампик был предпоследним перед посещением главврача — он уже выносил вердикт.

А там, видимо, минобороны получало информацию, какая часть может недополучить практиканта — иначе смысла сначала брать билет, а потом проходить медосмотр, не было.

Какое-то количество шаров, впрочем, наверняка тоже окажется в барабане по завершении срока — с этим им тоже что-то придется придумывать.

Биоэнергет смотрел какой-то сериал — который поставил на паузу, когда открылась дверь.

Молча указал мне на железку — вроде дверной ручки, выступающей из аппарата. Ну, такое мы знаем — есть в университете.

Подошел, подал чуть энергетики — и зажглась зеленая лампочка. Никаких дополнительных цифр.

Даже если взять заряженный таллиумный браслет — и человек со слабым контролем такое повторит. Даже инвалид.

«Наверное, Эффа так и сделала», — хмыкнул я. — «Ну и взятку сунула, чтобы и дальше свое кино смотрел».

Последний штампик имелся — настало время занимать очередь к главврачу. Где меня и обрадовали, что «годен без ограничений», а в личном деле в приложении появилась соответствующая отметка.

Главной же пользой двухчасового медосмотра стало то, что в голове выстроилось понимание, как нам пережить месячный южный вояж — или хотя бы минимизировать риски.

Вышел на улицу и набрал Эффе — та взяла неохотно, где-то после десятого гудка.

Хотя, может быть, просто искала второй телефон — вчера решили, что в нашем положении разговаривать по своим номерам это риск, который мы не можем себе позволить.

А вот набрать «звонилок» с левыми симками — нам вполне по карману. С такого и звонил, предварительно включив — и еще один запасной миниатюрный сотовый имелся при себе.

— Доброе утро, Эффа. — Начал я подавленным голосом. — Не бросай трубку, пожалуйста. Мне это очень важно.

— Ну? — Холодно отозвались на той стороне линии.

— Сегодня я проснулся на холодном матрасе, один. — Добавил я в голос волнения. — Рядом пробегал крошечный мышонок. Я поймал его и гладил — сам не знаю, что на меня нашло. Эффа, со мной такое впервые. Мне больно, у меня рвется сердце от тоски. Я не знаю, где она сейчас, с кем — и это сводит меня с ума. Скажи, ты можешь ее привезти ко мне?..

— Ренни на тебя сильно зла и вряд ли захочет разговаривать. — Вздохнула Эффа. — Я пыталась ее убедить, что с тупыми иногда надо делать первый шаг, но…

— Причем тут Ренни, Эффа?

— А ты про кого?.. — Запнулась она.

— Где моя «Арта» калибра сто пятьдесят пять миллиметров? Уже месяц прошел. — Вернул я себе деловой тон. — Я начинаю переживать.

— Нахрена тебе «Арта», Тан? — Разозлилась мисс Сойер.

— Во-первых, ты мне ее должна. Во-вторых, мне нужен от нее силовой агрегат и идентификатор гравиплатформы.

— Хм… Ты считаешь, наше ПВО пропустит «Арту», летающую на сверхзвуке? — Заинтересовалась она.

— А если нет, то какая разница? — Даже пожал я плечами, хоть Эффа и не видит. — Мы все равно будем быстрее.

— Мы?..

— Ты всерьез хочешь ночевать в казарме? Или в радиоактивном селе?

— Как бы, лишения… — Сомневалась она.

— Перелетим в нормальный город на ночевку — хоть на