Чадо из Майнкрафта - KWIL

Он ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Через минуту дыра в стене стала размером с дверной проём. Через две минуты — с ворота. Через пять минут Жека просто разобрал целый сегмент стены — десять метров в длину, три в высоту — и аккуратно сложил блоки в инвентарь. У него теперь было три стака отличного замкового камня. На башню хватит. Или на второй этаж склада.

Стражники на стенах и во дворе замерли. Они смотрели, как двухметровый синий гигант разбирает их замок на кубики, как ребёнок разбирает конструктор, — легко, методично, с явным удовольствием. Их арбалетные болты отскакивали от его брони. Их копья ломались о его щит. Их мечи не оставляли даже царапин на его наручах. А он всё ломал и ломал, и стена, которая двести лет выдерживала осады и штормы, исчезала блок за блоком.

— ОНИ НЕ МОГУТ ПРОБИТЬ ЕГО! — закричал кто-то на стене. — ОН НЕУЯЗВИМ! ОТСТУПАЕМ ВНУТРЬ! ЗАЩИЩАЕМ ГЛАВНЫЙ ЗАЛ!

Стражники побежали. Жека проводил их взглядом и вошёл во двор.

* * *

Замок внутри был именно таким, каким он его представлял. Узкие улочки между постройками. Конюшни. Казармы. Кузница. Склады. Главная башня — донжон — возвышалась в центре, массивная и мрачная. И везде были люди. Много людей. Они бегали, кричали, прятались за бочками, выглядывали из окон. Некоторые были в доспехах и с оружием — этих Жека помечал как «агрессивные мобы» и шёл на них, не раздумывая. Другие были без оружия, в простой одежде, с белыми от ужаса лицами. Этих он игнорировал. Не агрятся — и ладно. Не тратить же на них прочность меча.

Первый агрессивный моб попался у конюшни — здоровенный мужик с алебардой, который выскочил из-за угла и попытался ударить Жеку по ногам. Жека перепрыгнул через алебарду, приземлился мужику на плечи и вогнал меч в основание черепа. Мужик умер мгновенно. С него выпали железный шлем, несколько монет и кусок вяленого мяса. Жека подобрал лут и двинулся дальше.

Второй и третий мобы напали вместе — два арбалетчика, которые засели на балконе над внутренним двором. Они стреляли сверху, целясь в голову. Один болт попал в шлем, Жека даже не заметил. Второй пролетел мимо. Он достал лук, прицелился и двумя выстрелами снял обоих. Арбалетчики упали с балкона, ломая перила, и превратились в облачка опыта. Лут — два арбалета, болты, немного кожи. Небогато.

— Экономика у них так себе, — прокомментировал Жека, подбирая трофеи. — Может, босс будет пожирнее.

Четвёртый, пятый, шестой — он перестал считать. Они выбегали из казарм, из-за углов, из дверей. Он рубил их мечом, расстреливал из лука, иногда просто бил кулаком, если лень было доставать оружие. Его здоровье почти не падало — броня держала, а редкие попадания он компенсировал зельем регенерации. К тому моменту, как он пересёк внутренний двор и подошёл к донжону, за ним осталось двадцать три трупа стражников, разобранная секция стены, сломанные ворота конюшни (он случайно задел плечом) и сожжённая казарма (он проверял, работает ли огниво).

Дверь в донжон была заперта. Массивная дубовая дверь, обитая железом, с тяжёлым засовом изнутри. Жека подёргал ручку. Закрыто. Он пожал плечами и достал топор.

Тук-тук-тук. Дверь исчезла. В инвентарь упали три дубовые доски и железный слиток. Неплохо.

Внутри был большой зал. Гобелены на стенах. Камин в половину стены. Массивный дубовый стол с остатками завтрака. Свечи. Книжные полки. Сундук в углу. И люди. Много людей. Но не стражники. Эти были другие.

Женщина. Пожилая, в дорогом платье, с поседевшими волосами, убранными в пучок. Она стояла у камина, прижимая к себе двух девочек-подростков. Девочки плакали. Женщина не плакала. Она смотрела на Жеку с выражением, которое он не мог понять, — смесь ужаса, ненависти и странного, почти царственного достоинства.

Мужчина. Толстый, лысеющий, в бархатном камзоле, который явно был ему мал. Он стоял впереди, заслоняя собой женщину и девочек. В одной руке он держал меч — дорогой, с позолоченной рукоятью, но держал неумело, как человек, который никогда в жизни не сражался. В другой руке — какой-то свиток, возможно, грамота или мирный договор. Его лицо блестело от пота, глаза бегали, но он стоял. Не убегал.

Слуги. Трое или четверо, в простой одежде, сбившиеся в углу, как овцы в загоне. Двое мужчин, одна женщина, один старик. Они дрожали. Кто-то молился. Кто-то тихо всхлипывал. Ни у кого не было оружия.

Жека остановился. Он обвёл взглядом зал, оценивая обстановку. Агрессивных мобов не было. Вообще. Ни одного красного индикатора. Только зелёные — нейтральные NPC, которые не атаковали, не убегали, просто стояли и смотрели.

— Так, — сказал он вслух. — А это что за кат-сцена? Семья босса? Или заложники? Или типа… квестовые персонажи?

Толстый мужчина что-то заговорил. Его голос дрожал, но он старался говорить громко и властно. Он размахивал свитком, указывал на женщину, на девочек, потом на Жеку, потом на дверь. Смысл был ясен: «Возьми что хочешь, только уходи». Или: «Мы сдаёмся, пощади». Жека не вслушивался. Какая разница, что там бормочет NPC? У них всегда заскриптованные фразы.

Он подошёл ближе. Мужчина замолчал. Женщина прижала девочек сильнее. Слуги в углу замерли, перестав даже дышать.

Жека смотрел на них. Они смотрели на него. Пауза затягивалась.

И тут ему в голову пришла мысль. Интересная мысль. Экспериментальная. Он ведь до сих пор не знал, как работает местная система лута с неагрессивных NPC. С мобов выпадают предметы — это понятно. С животных — кожа, мясо, шерсть. С жителей деревни он ничего не выбивал, потому что они были полезны для торговли. Но эти — эти были другие. Они не были частью его деревни. Они были частью данжа. А в данже — в нормальном, классическом данже — лут должен быть со всех. Даже с нейтралов. Особенно с босса и его семьи.

— Интересно, — пробормотал он, разглядывая женщину. — С тебя что-нибудь выпадет? Может, кольцо? Или ожерелье? Ты вроде богато одета.

Женщина не ответила. Она не понимала его слов. Она видела только, как Синий Великан наклоняется к ней, и его фиолетовые глаза — пустые, любопытные, абсолютно нечеловеческие — изучают её, как мясник изучает тушу.

— Надо проверить, — решил Жека.

Он вытащил меч. Женщина вскрикнула. Мужчина бросился вперёд, заслоняя её,