Игра теней - Джек из тени

Орк кивнул вглубь переулка, где Урсула как раз блокировала удар одного стражника предплечьем, а второй рукой, свободной от топора, наносила короткий, сокрушительный удар в кадык другому. Стражник захрипел, роняя меч и хватаясь за горло.

— Но вот та картина, — продолжил Грут, как будто комментируя театральное представление, — мне очень не нравится. Эти женщины… они под защитой очень влиятельных людей. И поверьте, я точно знаю, что вас ни хрена не наградят за попытку убийства, а уж насилия⁈ Я вам реально не завидую, парни! Скорее вас тихо удавят в камере и спишут на самоубийство, это в лучшем случае! Может, договоримся?

— Вали его! — не стал слушать дальше сержант.

Один из стражников, самый ретивый, сделал выпад копьём, целясь орку в грудь. Но его противник, несмотря на свои габариты, оказался на удивление быстрым и ловким. Грут сделал короткое, почти незаметное движение корпусом в сторону, пропуская острие копья мимо себя. Одновременно он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, левая рука метнулась, перехватывая древко копья, а правая, сжатая в огромный, как кувалда, кулак, нанесла короткий, страшный по силе удар в основание шеи стражника.

Раздался отвратительный хруст, глаза стражника вылезли из орбит, он обмяк и мешком осел на землю. Копьё осталось в руках у Грута.

— Мы можем продолжать так хоть весь день, — снова любезно предложил орк, обращаясь к ощетинившейся оружием, но явно опешившей страже. Орк небрежно переломил древко копья о колено, как сухую ветку, и отбросил обломки в сторону. — Но результат будет тот же. Вы все умрёте. А я даже не вспотею. Оно вам надо?

И в этот момент с соседней улицы раздался протяжный, оглушительный свист. А через секунду послышался грохот отодвигаемых столов и стульев, яростные крики и топот десятков тяжёлых сапог.

— Ну вот, — картинно вздохнул Грут, разводя руками. — А я ведь предупреждал. Теперь уже поздно…

Словно в ответ на его слова, с крыши соседнего дома раздался другой свист. Орк нахмурился и посмотрел на крыши.

И начался ад. Стражники, стоявшие в переулке, начали падать один за другим, словно подкошенные невидимой косой. Короткие арбалетные болты и длинные стрелы снайперов находили свои цели с безжалостной точностью, попадая в щели доспехов, в незащищённые шеи.

Грут посмотрел вглубь переулка. Урсула и Лира стояли невредимые посреди улицы. Вокруг девушек лежали трупы стражников. Она поймала взгляд орка и подала ему жесты рукой. Орк кивнул и, не обращая больше внимания на умирающих стражников, побежал навстречу своим товарищам, которые уже высыпали из-за угла, выхватывая оружие.

А с другой стороны улицы, от центральной площади, в квартал уже входил целый батальон городской стражи. Сотни бойцов в тяжёлой броне, с копьями и алебардами наперевес, ровными рядами, перекрывая все пути к отступлению. Пахло большой кровью.

Доклад дежурного офицера разорвал пропитанную запахом дорогих сигар и старого коньяка тишину кабинета Вильяды, как пушечное ядро гнилую шлюпку. Маркиз только-только начал вникать в очередную колонку цифр от своих соглядатаев на севере, как дверь едва не слетела с петель. Лейтенант столичного гарнизона, бледный, с перекошенным воротом мундира и дикими глазами, ввалился внутрь, забыв обо всех уставах на свете.

— Ваше сиятельство… Там… на Торговой улице. Замес. Кровавая баня, милорд!

Алехандро фон Вильяда, Око Короля, как его теперь называли, медленно, с пугающим спокойствием отложил перо. Капля чернил сорвалась с кончика, кляксой расплывшись по пергаменту.

— Выдохни, остолоп. И доложи внятно, — процедил маркиз. — Какая еще баня? Пьяные матросы с речной баржи не поделили портовую шлюху?

— Никак нет! — лейтенант судорожно сглотнул, кадык заходил ходуном. — Городская стража сцепилась с наемниками. Местные бунтуют. Целый квартал пылает! Там настоящая война, говорят, уже сотни трупов. Стражу режут, как свиней, вешают на вывесках! А Осорио… граф Осорио стягивает туда резервы и боевых магов.

Вильяда прикрыл глаза на секунду. (нецензурные слова, очень много). Вот тебе и тихий вечер за бумагами. Значит, этот жирный боров Осорио всё-таки доигрался со своими поборами и тупой вседозволенностью. И нарвался не на забитых крестьян, а на кого-то с зубами, в итоге знатно полыхнуло.

— Поднять мою гвардию, — голос Вильяды лязгнул металлом. Он поднялся, на ходу срывая с вешалки тяжелый плащ и цепляя перевязь с мечом.

Через десять минут закованный в броню отряд личной гвардии маркиза — три сотни отборных, проверенных в десятках грязных дел головорезов — уже мчался по темнеющим улицам столицы. Чем ближе они подходили к Торговому кварталу, тем гуще становился воздух. Воняло дымом, палёным мясом и той специфической, кислой вонью вспоротых кишок, которую ни с чем не перепутает ни один ветеран.

На подступах к кварталу валялись первые трупы городской стражи. Алехандро брезгливо перешагнул через тело какого-то сержанта, у которого из глазницы торчал арбалетный болт. Точно в щель шлема, это уже говорило о многом.

Впереди грохнуло. Земля под сапогами мелко дрогнула, а ночное небо над крышами на секунду окрасилось ядовито-оранжевым.

— Боевые маги работают, — констатировал капитан гвардейцев Вильяды, поправляя щит. — Совсем Осорио охренел. Магией по деревянной застройке.

— Он не охренел, он просто идиот, — огрызнулся маркиз. — Вперед!

Отряд завернул за угол, выходя на узкую, зажатую между складами улицу, и Вильяда замер. Картина, представшая его глазам, была омерзительна в своей обыденной жестокости. Это был не славный бой из рыцарских романов. Это была скотобойня.

Группа стражников, человек тридцать, не меньше, зажала в глухом тупике горстку защитников. Человек десять наемников и местных мужиков с топорами огрызались из последних сил, прикрывая собой сбившуюся в кучу толпу. Бабы, какие-то перепуганные детишки, старики.

А страже было плевать. Абсолютно, кристально насрать.

За спинами копьеносцев стояли двое магов в казенных мантиях. Один из них как раз заканчивал плетение. С его пальцев сорвался тугой, гудящий сгусток огня и ударил прямо в центр защитников. Дикий, рвущий барабанные перепонки визги. Двое наемников превратились в живые, бьющиеся о брусчатку факелы.

Стражники радостно загоготали, добивая алебардами тех, кто пытался вырваться из огня. Один из них, здоровенный детина с перекошенной мордой, с наслаждением вогнал копье в живот раненому наемнику, провернул древко и плюнул ему на лицо.

Вильяда почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Не благородный гнев, нет. Злость хозяина, который видит, как бешеные псы портят его имущество.

— Что здесь, мать вашу, происходит⁈ — прогремел голос маркиза.

Детина с копьем даже не соизволил повернуть свою тупую башку. Он как раз вытаскивал окровавленное железо из трупа.

— Не твое собачье