Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Базовыми, или точнее первичными, настройками будет состояние этого организма в момент попадания твоей матрицы сознания в эту реальность.

— Уфф! — я выдохнул, но выдох получился громким, и женщины вдруг заворочались, широко раскидывая руки. Я застыл, как сурикат в саване, и затаил дыхание.

Через минуту все успокоились и продолжали спать дальше.

А Ника высветила передо мной руны с плагином, возвращающим структуру моего организма к первичным настройкам. Я пробежался по ней глазами, отметив про себя достаточно простой и компактный код. И на вдохе активировал.

По телу пробежала мелкая дрожь, будто мурашки с головы до ног при заземлении. В целом ощущение даже было приятным, особенно если учесть, что голова у меня точно перестала болеть, но через секунду меня опять начало мутить, как тогда.

Я постарался как можно тише приоткрыть дверь, но она всё равно заскрипела, сразу перебудив всех, кто был в избе.

Но мне на это было уже плевать.

Выбежав во двор, я упал на колени и всласть проблевался.

— Ника! Твоюжмать! — я вытер губы ладонью и меня вырвало снова.

— Упс! Сейчас немного поправлю патч, чтобы пропустить этот неприятный эпизод.

— Да уж, постарайся, пожалуйста! Это какая-то хре… — и снова позыв к рвоте.

— Готово. Можешь снова запустить.

Я активировал рунный алгоритм заново, и на этот раз всё прошло гладко. Блевать мне уже совсем не хотелось.

Я обернулся к избе и увидел на пороге трёх абсолютно голых женщин с широко раскрытыми испуганными глазами.

— Всё хорошо! — я поднялся на ноги и попытался улыбнуться. А потом кинул взгляд вниз на своё голое тело. — Упс… А я, кажется, рубаху в избе забыл!

…

Две кучки оставшейся от вчерашнего рыбы как-то резко мне разонравились, едва я посмотрел на состояние их глаз и жабр.

— Ника? Это чё такое?

— CO ₂ иногда использовался на ваших рыбозаводах для гуманного усыпления рыбы. Рыба при этом была абсолютно безопасна для употребления в пищу, если быстро обрабатывалась и замораживалась. Углекислый газ убивает рыбу, но не стерилизует ее. После смерти бактерии из кишечника и жабр начинают быстро размножаться и разлагать тушку. В бескислородной среде, которую как раз и создает CO ₂, прекрасно себя чувствуют анаэробные бактерии, некоторые из которых могут вырабатывать опасные токсины (например, вызывающие ботулизм). Продукты распада (трупные яды) делают рыбу опасной для употребления.

— То есть из-за того, что мы вчера тут устроили эту пьянку вместо обработки улова, теперь эту гору рыбы можно выкидывать?

— Можно и пустить в пищу, если надо кого-то отравить.

А я всегда говорил, что алкоголь вреден! Ну ладно я, сугубо городской житель, мог этого и не знать. Но местные-то что так халатно отнеслись к порче продуктов питания?

— Видимо, они понадеялись, что ты знаешь, что делаешь!

Блин!

Опять идти рыбу гасить?

Я вздохнул и посмотрел на ожидающих моего вердикта двух дедов.

— Всё выбросить. А лучше закопать, чтобы соблазна ни у кого не было. Это есть нельзя.

— Как скажешь, княже, — старички, помотали головами, но начали потихоньку грузить начавшую уже пованивать кучу испорченной рыбы в носилки, чтобы оттащить в овраг.

— Что случилось? — на пороге клети появился волхв.

— Протухла вся. После того, как я её глушу, надо замораживать сразу, чтобы не пропала. А как ночь полежала — уже есть такую нельзя.

— Так льда у нас столько нет, снег вон ещё даже не выпал.

— Льда… Где тут ледник у вас?

— Так знамо, где, в погребе.

— Пошли. Сделаю сперва морозилку.

На этот раз Волеслав уже и не удивлялся и вопросов лишних не задавал.

Мы спустились в довольно глубокий сырой подвал и в дальнем его углу волхв открыл тяжёлую дубовую дверь.

На конце посоха старика загорелся светляк, тускло освещая довольно большое насквозь сырое помещение, обложенное старыми уже почерневшими брёвнами, в котором снизу почти по щиколотку плескалась вода. Лёд, обычно укладываемый тут по стенам, из блоков, выпиленных в реке, давно весь растаял, и сырой запах брёвен перемешивался с запахами остатков продуктов, которые тут ещё недавно хранили. Военная экспроприация выгребла отсюда все остатки провизии, и ледник теперь был абсолютно пуст.

Мдааа… Для нормальной заморозки при длительном хранении надо будет поддерживать постоянную температуру около минус восемнадцати. Даже при наличии льда зимой этого вряд ли получится добиться. Значит, без артефакта тут точно не обойтись никак.

Я покрутил в руке небольшой камешек, заранее прихваченный сверху, и приценился к объёму помещения. Форма по периметру — почти идеальный квадрат, чтобы обеспечить равномерное таяние льда со всех сторон. Я мысленно сформировал готовый блок алгоритмов, убрав параметр влажности на минимум и поставив постоянный температурный режим на минус двадцать по Цельсию, как мне перевела Ника соответствующие руны. Тут же прилепил это всё к булыжнику, не забыв и контур отвода глаз, и привязку к своему источнику энергии.

Положил камешек на полку возле входа и активировал прикосновением к первой руне.

Вот почему я таким дураком родился? Или это игры компьютерные мне так мозги вывернули?

Температура в леднике почти мгновенно понизилась до установленных мною самим минус двадцати. И лёгкие у меня и у волхва чуть наружу не вывернулись от такого температурного удара.

Вот что мне стоило просто дыхание задержать?

Волеслав с выпученными глазами вывалился наружу и начал медленно хватать ртом тёплый воздух, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Я попытался выйти вслед за ним, но понял, что мои ноги намертво примёрзли к полу. Как бы теперь обморожение пальцев не схлопотать.

Еле выдрав изо льда ступни, вытащив их при этом из кожаных онучей, которые были обмотаны вокруг ног, я тоже вывалился наружу.

— А ты, княже, заранее сказать не мог? — волхв уже поднялся на ноги и пытался перевести дыхание.

Его ноги, обутые в какое-то подобие кожаных сапог с мягкой подошвой, не пострадали, поскольку он стоял на небольшом возвышении при входе. Это я, как дурак, внутрь сразу полез по воде. Вот и получил.

Я потёр ступни руками, разгоняя кровь. Ника обморожения не зафиксировала, и я с облегчением вздохнул. Проверять на себе ещё раз патч для регенерации после утренней блевотни мне как-то совсем не хотелось.

Я поднялся на ноги и заглянул в ещё открытую дверь ледника, откуда отчётливо несло лютым холодом.

— Сам не ожидал, что так быстро сработает, — я обернулся я к волхву. — Вот, значит, сюда рыбу и дичь потом пусть