Фея и лесорубы - Мила и Виктор Тарнавские

Пришлось магам отлепляться друг от друга, чтобы оценить обстановку. Со стороны цеха к ним бежали какие-то люди. На этот раз одетые, но тоже вооруженные кто чем. Гите показалось или у кого-то даже топор в руках поблескивал?

— У вас все в порядке? — Ковырялов подбежал к ним первым. — Что здесь вообще происходит?

Гиту и Йолика снова окружила толпа. Не так, чтобы очень большая, но в темноте казавшаяся внушительной.

— Сама не понимаю, — пожала плечами Гита. — Сначала ко мне какой-то мужчина подошел. Потом прибежали ваши лесорубы, начали его бить...

— Лесорубов здесь нет, барышня, — раздался из темноты чей-то голос. — Вы же на лесопилке, а не на лесоповале.

Магичка густо покраснела: как она могла так оплошать? Лёся ведь говорил, что он — распиловщик. И на "лесоруба" слегка обиделся, сказал, что он — мастеровой, уважаемый человек.

Люди, окружавшие магов, расступились, пропуская троих: Лёсю Кандибобера, незнакомца, с которого всё началось, и того самого бородача, скакавшего со шваброй и веником в руках. Одетые, они выглядели намного солиднее, чем на складе.

— Анисий Жамсарлыч, — строго нахмурившись, обратился к бородачу Ковырялов, — Как десятник, доложите, что у вас на участке происходит.

— Да ничего особенного, — прогудел десятник, — Кожухатый пришел на свой заказ посмотреть, — бородач кивнул на незнакомца. — Да вы ж сами знаете, на завтра ему две телеги готовим...

Гита слушала его предельно внимательно, стараясь не пропустить ни одного имени.

Значит, самого бородача зовут Анисий Жамсарлыч, десятник. Ну и имечко, буквы так и норовят местами поменяться.

Незнакомец, который к ней подошел, — Кожухатый. А она-то думала, что это слово неприличное. Лесорубы тогда так ругались, столько новых выражений удалось узнать.

Ой, не лесорубы же... Хоть бы снова не перепутать!

–...посмотрел он на свои доски, — продолжал Жамсарлыч. — И пошел по складу гулять, непонятно чего.

— Я не просто так гулял, к вам в кандейку шел! — обиделся Кожухатый, все еще слегка мокрый после снежной бани.

— А там барышня чужая стоит. Он и решил к ней подкатиться, не знал, что магичка, — невозмутимо продолжал бородач.

— Да не подкатывал я! Думал, заблудилась девушка среди ночи.

— Расскажи-расскажи... — недоверчиво хмыкнул Лёся. — Небось, думал, что та самая фея, только без топора. Обрадовался!

— Ты, Кожухатый, не отбрехивайся, — вмешалась какая-то бабка, стоявшая рядом. — Ты ж ни одной юбки не пропускаешь, а тут такая королевишна. Ни в жисть не поверю, что ты бы смог мимо нее пройтить!

— Да говорю же вам!

— Хватит! — оборвал его Лёся. — А то еще раз шваброй получишь.

— Вы нам лучше скажите: все-таки побили его али нет? — не утерпела бабка. — Мы интересное что-то пропустили? Переживать нам или не надо?

— Да не сильно побили, не получилось, — неохотно признался Жамсарлыч. — Госпожа магичка снегом нас всех засыпала.

— Так это она здесь сугробов набросала? Сильна девка! — одобрительно качнула головой бабка.

Весть о том, что городская магичка вымочила в снегу записного бабника и вообще скользкого типа Кожухатого, а пильщиков заставила по всему двору без штанов бегать, мигом облетела весь хутор. К тому моменту, когда Йолик приступил к осмотру пилорамы, у входа в цех собралась не маленькая толпа. Всем хотелось поглазеть на суровых городских магов.

Впрочем, заходить внутрь они даже не пытались — темный рвал и метал:

— Кто же так иномирянское оборудование запускает? У вас же пилорама от магии не защищена.

— Уху... — донеслось откуда-то сверху.

Голос был невыносимо печальный, будто кто-то невидимый просил прощения за оплошность.

— Продавец говорил, экраны стоят, — попытался оправдаться Ковырялов.

— Уху... — подтвердил его слова невидимый собеседник.

— Да разве это экраны? — возмутился Йолик. — Они же все в дырках!

— Токмо дрянцо цедить! — поддакнула ему от двери уже знакомая бабка.

— Уху... — согласились с ней вверху.

— У вас пилорама магию подсасывает как не в себя!

— Уху?

— И там точно кто-то уже поселился!

— У… ху?!

Вверху что-то зашелестело, откуда-то посыпалась мелкая пыль, мусор.

— Слышьте, робята, — настороженно проговорила бабка. — А Уфаня-то сбежала. Не пора ли и нам?

— Хошь — иди! — раздался откуда-то из задних рядов задорный молодой голос. — А мы поглядим. Тут самое интересное начинается — призрака гонять будут!

— В штанах аль без штанов? — тут же оживилась бабка.

— Вот и узнаем!

— Не узнаете, — огрызнулся Йолик. — Там уже упырь мог зародиться, опасно становится. Так что расходитесь все!

— Слышали? — рыкнул на толпу Ковырялов. — А ну, по домам все! Живо!

Но как ни кричал управляющий, расходиться никто не спешил. Наоборот, народу еще больше стало.

— Да ты не серчай так, Пиня, — успокаивал Ковырялова Лёся. — Мы ж по доброте душевной здесь стоим. Кто ж будет магов городских от упыря спасать, ежели мы уйдем? Мы вот и дубинки с собой прихватили, и топорики. Сподмогнуть могём, если что.

— И не надейсси! — ехидно вставила бабка. — Не понадобятся ваши дубинки. Наш вупыр не такой дурак, чтобы самому выйти.

— Уху! — донеслось бодренькое откуда-то из дальнего угла.

Гита не слушала, что говорят в толпе. Она была занята делом — подсвечивала мужу, пока он обследовал пилораму. Магические светильники зажигать было нельзя, пришлось с самой обычной коптилкой ходить. Пилорама была на колесиках, ездила туда-сюда во время работы. Не хватало еще, чтобы призрак ее запустил, унюхав доступную магию!

В пальто и сапожках на каблучке не очень удобно было по цеху бродить, приходилось постоянно быть настороже: не влезть куда-нибудь в грязь, не зацепиться ни за что. Гита не раз вспомнила свою рабочую униформу и удобный пуховик, оставленные в городе. Вот бы сейчас пригодились!

Сосредоточенная, она пропустила момент, когда дисковая пила сама включилась. Йолик как раз наклонился и попытался заглянуть вниз, под пилораму. В этот момент по ушам полоснул противное "у-у-у". Звук был резким, неожиданным — сразу начался с высокой ноты.

Темный тут же отскочил, спрятался в углу, прикрывая собой Гиту. А толпа, наоборот, подалась вперед:

— Упырь! — заорал кто-то.

Его голос тут же утонул в хоре других:

— Держи его!.. Да нет там никого!.. Как нет? Я ж вижу!.. Да то мыша!.. Да что она дура, у вупыря сидеть?

— Мужики! Не дадим темного съесть! Кто с топорами, выходи боронить! — это уже Жамсарлыч подключился.

— У-у-у... — продолжала старательно подвывать пилорама.

“Я р-рыба по прозванию пил-ла...”, — угрожающе заиграл внутренний плеер Гиты.

Похоже, предупреждал о чем-то магичку. Но о чем?

В мелодии отчетливо слышался звук циркулярки. Громкий, противный, перекрывающий остальные инструменты. Неужели пилорама включилась?

Магичка осторожно выглянула из-за спины мужа. Установка была