Львира. Земли Солмира. Том I - Татьяна Левицкая

Обжигающую боль сопроводил громкий рык. Второй залп устремился ввысь, но львира успела отлететь на порядочное расстояние, чтобы затеряться во влажных облаках. «Спаслась. Успела…» — пронеслась ясная мысль, которая в миг облегчила всю боль. Прохладный воздух утешал жжение в ранах, а большие воды впереди пели о долгожданной свободе и завершении длинного пути.

— Все кончено! — раздался далекий крик, заставивший Каису обернуться. — Слышишь?! Возвращайся, или мы убьем друида!

Шерсть вздыбилась от напряжения, а холодный воздух проник к самой коже, словно лед коснулся разгорячённого участка тела.

— Нив? — тут же позвала она по ментальной связи. — Тебя схватили?!

— Все как и договаривались, Каиса, — в ответ раздался чересчур спокойный голос, — встретимся на острове, лети.

Из горла вырвался утробный низкий рык. «Разрази меня гергер! Он там…» Взгляд скользнул по территории замка. Но даже с такой высоты Каиса смогла рассмотреть острым зрением маленькое рыжее пятнышко.

— Улетай, — настойчиво повторил Нивертон, словно чувствуя то, что сейчас происходило у нее внутри. — Все под контролем.

«Под каким еще контролем?!» — взорвалась Каиса чувствуя, как тело начинает потрясывать от ярости. «Если у меня птичьи крылья, это еще не значит, что мозги куриные!»

— Прошу, лети, — вновь зазвучал упрямый голос. — Я обещаю, мы встретимся.

— Ну уж нет! — отрезала львира, устремившись вниз. — Я не дам тебе скормить мне пустое обещание, а потом оправдаться смертью! Со мной не прокатит!

Стремительный спуск вскружил голову. Тяжелые лапы вновь почувствовали холодный камень на подушечках. Пехота окружила, лучники натянули тетиву. В центре круга помимо Каисы стоял Авэрэил, победоносно держа меч у горла Нивертона.

— Мы вытеснили его друидскую магию! — лицемерно улыбнулся он, с трудом выглядывая из-за плеча стража. — Это довольно легко сделать, особенно, если есть знакомый чародей. «Тот самый старый ковер…» — с ненавистью подумала львира. «Надо было тогда спихнуть его с лестницы…»

— Все бы нечего, если б друид мог разжать губы… Но теперь он может только мычать, как блеющий скот, какой вы и есть! Ну что, хочешь спасти своего хозяина, а, нареченная? — с злорадной издевкой спросил король, так крепко сжимая рукоять меча, что побелели костяшки. — Уж он-то нам точно не нужен. Перевоплощайся! — последовал жесткий приказ.

В этот раз Каиса не сомневалась, что Авэрэил выполнит свое обещание и убьет Нивертона. Голова Вивиан убедила ее в этом. Также львира не сомневалась, что страж уж точно найдет способ, как спасти ее, будучи на свободе, а значит больше ничего не остается. На шее друида уже капельками проступала кровь от сильного нажатия эльфийского лезвия.

Каиса приняла человеческий облик. Король убрал меч и толкнул Нивертона охране — это было последнее, что она увидела прежде, чем ее завели в замок. Несмотря на отсутствие сопротивления, львиру скрутили и волокли четверо, а остальные для надежности тыкали в нее острием меча. Весь первый этаж следом шел чародей и быстро нашептывал какие-то заклинания. Наверное, торопился успеть до лестницы…

Кровь текла из ран, грея уставшее тело и оставляя багровые пятна на эльфийских коврах, а с ней по капле уходила и надежда. Мысли же были далеко отсюда, ведь единственные могли убежать от изнурительного бремени судьбы. Они отправились на юг и запутались в вереске Друидэйна, в его тихом мирном существовании.

Что было странно, несли Каису не в подвалы, где туннелями раскинулись под замком затхлые темницы. Ее потащили по той самой винтовой лестнице, где совсем недавно львира наткнулась на парад мертвых голов. Доволочив на самый верх башни, ее кинули в тесную камеру и закрыли решетчатой дверью, навесив для верности громоздкий замок.

Стукнувшись затылком так, что из глаз полетели искры, Каиса застонала, но изо рта не вышел звук. Он застрял между горлом и языком, а губы слиплись друг с другом, будто неожиданно срослись. Собственно, девушка уже знала, что с ней сделал чародей, это было предсказуемо, по почему ее заперли в башне?

Железные прутья плыли перед глазами, а раны давали о себе знать. Любое движение причиняло нестерпимую боль, с которой не было сил сражаться. Скованные от напряжения мышцы не могли расслабиться, ведь казалось, что если дать им такую возможность, сознание провалится в огромную глубокую дыру, где нет