Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
— Ваше Сиятельство… — ошеломленно прошептала она, не скрывая облегчения. — Нет ничего. Можете сами убедиться.
— Как это нет? — возмутилась Анна и сама подлетела к сундуку, начиная по новой трепать мои вещи, даже заглянула в молитвенник. — Это она брошь украла! Глашка же видела! Подтверди!
Позеленевшая служанка испуганно икнула, с ошеломлением таращась на пустой сундук. Такой надежный и простой план трещал по швам.
— Так, когда именно ты меня видела? — повторила вопрос, обращаясь к Глафире. — Кто еще это может подтвердить? Я клянусь, что близко не подходила к покоям Ее Сиятельства и не воровала брошь. А вот ты часто крутишься вокруг барыни, сама хвастала, что новое платье от нее получила. Наверное, услужила хорошо.
— Так, на днях видела… — пробормотала девка, съеживаясь и вжимая голову в плечи. — Думала, что она…
— Довольно! — оборвал Дмитрий жалкий лепет, все его внимание было устремлено на невесту. — Анна, это переходит все границы. Сначала ты отправила мою служанку на грязные работы, где она получила травму и теперь не способна выполнять свои обязанности. Теперь, основываясь на показаниях другой крепостной девки, обвиняешь в преступлении, которое карается каторгой. Ради чего ты так стараешься ее извести?
— Неправда! Это она украла! Просто успела выкинуть или же спрятала где-то, — истерично выкрикнула графиня, нервно поправляя свой наряд и выбившиеся из прически волосы. — Пропала брошь моей матери. Александр мне этого не простит!
Анна взметнула юбками, направляясь к выходу. От резкого движения тяжелое золотое украшение, запутавшееся в кружевах, высвободилось и со звоном упало на пол, покатившись по дощатому полу прямо к ногам Дмитрия. Бриллианты засверкали в свете ламп, а крупный изумруд зловеще блеснул, словно насмехаясь над нами.
Глава 15
В каморке воцарилась такая тишина, что было слышно завывание ветра в простенках. Взгляды всех присутствующих прикипели к украшению. Наклонившись, Дмитрий поднял его, хищно прищурив глаза.
— Это ведь твоя брошь, Анна? — вздернув бровь, поинтересовался он. — Та самая, которую ты так настойчиво искала в сундуке Татьяны?
— Я… Я не… — графиня открывала рот и захлопывала его, как рыба в аквариуме. После принялась лихорадочно ощупывать платье, не понимая, как такое произошло. — Дмитрий, это какое-то недоразумение… Не знаю, как она тут оказалась. Должно быть, девка подбросила ее, когда толкнула меня?
— Ваше Сиятельство, помилуйте! — я всхлипнула, стараясь изобразить предельно покорный и обиженный вид. — Как же подбросила-то, одной рукой, если сама упала на пол? Я ж без помощи ни встать, ни одеться не могу. Вы же сами видели, как барыня меня оттолкнула.
Граф посмотрел на меня, сидящую на полу, затем перевел взгляд на Анну, которую распирало от злости. Его растерянность сменилась невероятной брезгливостью.
— Анна, ты нашла свою брошь. Она все время была при тебе, но ты вместо того, чтобы обратиться за помощью ко мне, устроила этот постыдный спектакль.
— Дмитрий, послушай! — графиня вцепилась в рукав его мундира, но он небрежно стряхнул ее ладонь.
— Возвращайтесь к работе! — рявкнул Дмитрий на слуг, и Глафиру с Прасковьей, как ветром сдуло. Ну а мне из собственной комнаты некуда было деваться. — Анна, тебе лучше покинуть этот дом.
Ее Сиятельство вмиг закаменела, глаза полыхнули неприкрытой ненавистью. Она посмотрела на меня так, будто вынесла смертельный приговор. Сразу стало понятно, что такого унижения графиня никогда не простит, ни мне, ни своему жениху.
— Ты пожалеешь об этом, — бросила она перед тем, как величественно удалиться из каморки.
Дмитрий даже не дернулся, чтобы пойти вслед за невестой. Он остался в комнате, мрачно глядя на раскиданные вещи и меня, сидящую на полу.
— Встань! — приказал, игра желваками на скулах.
Опираясь здоровой конечностью на спинку кровати, кое-как поднялась. Рука нестерпимо ныла после того, как я неудачно ударилась, но внутри меня горел торжествующий огонь справедливости. Жаль только, что победа отдавала горечью. Бенкендорфы так просто не сдадутся.
— Ты ведь понимаешь, что Анна этого не забудет? — граф посмотрел мне в глаза. — Это ведь ты подбросила брошь? Не знаю, как ты это сделала, но никто другой не осмелился бы. Анна не настолько глупа, чтобы примчатся с обвинениями бездоказательно.
— Прежде чем подбросить брошь вашей невесте, ее надо было украсть, — я не отвела взгляда, не собираясь ни опровергать предположение Дмитрия, ни подтверждать его. — Как бы у меня это получилось со сломанной рукой? Когда брошь пропала, из огромного количества слуг подозрение сразу упало на меня. При том, что я близко к Анне Христофоровне не подходила. Зато Глаша, на показаниях которой Ее Сиятельство выстроила обвинение, как раз крутилась возле моей каморки за полчаса до того, как все началось. Игнат свидетель, как я удивилась, застав ее здесь. Слишком много совпадений, не находите?
— Анна… — Дмитрий скрипнул зубами. — Клянусь, она больше тебя не тронет. По крайней мере, пока я здесь. Приберись тут… Лунин прав, ты слишком дерзкая для простой горничной.
Граф вышел, прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я обессиленно рухнула на кровать, сжимая в ладони проклятый лист с записями. Если бы я не передумала прятать брошь, дело дошло бы до личного обыска, и тогда Анна с радостью сдала бы меня брату.
Она и сейчас наверняка к нему побежит, выставляя ситуацию в выгодном для нее свете. И чем это обернется в итоге я даже близко представить не могла. Время до восстания неумолимо сокращалось, а я дальше жалких записок с предупреждением не продвинулась. Зато получила наглядный урок, что от улик нужно избавляться вовремя.
Я запалила свечу и поднесла к оранжевому пламени уголок бумаги. Лист вспыхнул, выхватывая из полумрака очертания бедной каморки, но довольно быстро прогорел и погас. Самое надежное место для хранения опасных сведения — моя собственная голова.
Избавившись от записей, способных меня погубить, я опустилась на колени и принялась собирать разбросанные вещи. Пока ползала по