Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Значит, не прямо сейчас выселяют — отложил я пока сумку и, как вон Хемли ушел, вернулся в общую комнату.

— Ты ведь все слышал? — Вздохнула мисс Сойер.

— Угу. Можно было бы его продавить. В штабе наверняка есть место.

— Но ты к нему не вышел, значит, Сарги тебя устраивает, — констатировала она.

— Ну да. — Чего скрывать? — Завтра тут будут бегать типы с камерами, а симпатичные лица только у нас.

— Не любишь прессу? — Спросила Келли.

— Мне за это точно не заплатят. — Отмахнулся я.

— И мне на ТВ нельзя, — сказала Аллита.

— И это тоже, — поддакнул я грустно. — Мебель только жалко. Сломают.

— Я им сломаю, — прищурилась Эффа.

— Это же журналисты. Они пьют почти как слесаря, а ответственности ноль… Хотя, знаешь что — неси ключ, — пришла идея, и я хлопнул по двери в закрытую часть дома.

— Да завтра эту Мелли заберем…

— Не, ее предлагаю оставить — смысл таскать? Все равно же возвращаться. А вот видеонаблюдение я бы включил.

— Извращенец.

— Эффа, мебель сломают — сама же сказала! А так — будет видно, кто виноват. Камеры, где душевые, я отключу — вот и все.

— Жестких дисков же все равно нет?

— Там компьютеры офисные стоят — с них сниму и переставлю.

Объем там, конечно, сильно меньше, и сами диски не специализированные — но нам месяц записывать не нужно, да и камеры я оставлю штуки три, за имуществом проследить.

— Ладно, принесу сейчас. — Встала из-за стола мисс Сойер.

— Удачно вышло, — отчего-то произнесла Келли.

— А? — Даже переспросил я.

— Говорю — удачный переезд. Люди — лучшая практика, — смотрела та на ученицу. — Тут наглядных пособий почти нет. Только Мелли — но ее надолго не хватит.

Люди от студентов портятся — это есть такое. Лучше много и разных — меньше накопится «брака» от неумелых действий.

Аллита пожала плечами — вроде и не против. Только тыльную сторону ладони осторожно потерла — та наверняка занемела после недавнего «стопа». У всех так, когда учатся — ощущение обморожения. Поэтому и «морозим» — название само цепляется к действию.

Вернулась Эффа с ключом — и я принялся восстанавливать систему.

Подумав, оставил онлайн-трансляцию, только пароли сменил и адрес для входа перекинул на другой сервер — пришлось всю систему сбрасывать и настраивать заново.

Провозился до ужина — да и то не все успел. Но жертвовать приемом пищи, разумеется, не стал — потом доделаю.

Столовая, между тем, гудела — кто-то украл железную дверь среди бела дня! Даже вон Хемли присутствовал у входа в здание, вслушиваясь в охи и вздохи местного главного повара.

Аппетита мне это не испортило — хотя за столом поглядывали на меня постоянно.

Будучи совестливым человеком, отложил ложку и подошел к поварам, стоящим у окна поодаль — те к начальству у входа не совались, но на улицу поглядывали, пытаясь меж собой разобраться, кто мог приделать двери ноги.

— Это все дух майора Лоуда. — Произнес я серьезным тоном. — Вернулся из загробного мира и продолжил воровать.

— Чего?

— Биоэнергетика. — Веско бросил я и вернулся за стол.

Хотя бы какое-то объяснение они получили и, надеюсь, успокоились. Ибо пугает только неизвестность.

— Ну ты и гад. Они же поверят, — хмыкнула Эффа.

— Пусть лучше верят, чем продолжают искать. Потому что я задолбался ее ставить.

— Это ты спер? — Только сейчас совместилось все в голове у Аллиты.

— Переместил. — Поправил я. — В армии нельзя ничего спереть. Она хоть тут собственность государства, хоть у нас. Только раньше защищала овощи, а теперь — имущество строгой отчетности. Считай, пошла на повышение.

Погоны ей, что ли, нацарапать?.. Была прапором, а сейчас не меньше капитана.

— Ты как старую дверь смял? — Лениво поинтересовалась Келли.

— Да она была из фольги, — отмахнулся я. — Ты же видела.

— Я видела лист стали полтора миллиметра толщиной. Смятый как полотенце. Так не бывает. — Задумчиво облизнула она ложку.

— Я просто сильно за вас переживал.

Не поверила — задумчиво покачав головой. Но говорить ничего не стала.

— Смску, Келли. — Буркнул я.

— Что — смску?

— Если сама решишься — тоже отправь смску. — Напомнил я ей прежний разговор.

— Хорошо.

И ни одного оттенка шутки. Ладно, поступал я тогда по ситуации — винить себя не за что. А с Келли — решим что-нибудь.

У меня, вон, три десятка биоэнергетов и два мэтра лежат в «стопе». Будет три.

«Три и Аллита», — поправился я.

А там, через годы… Через десятилетия…

Когда умрут все их родные, все, кого они знают — кто может их помнить и любить. Все, кого они любили — станут прахом в печах крематория. Станут песком…

— Тан? — С тревогой спросила Эффа. — Тебе плохо?

Накатило разом — аж ложка в руках задрожала. Я прикрыл глаза, досчитал до десяти, попытался улыбнуться — вроде вышло естественно.

— Да так… Ничего.

— Тан, если тебе плохо — не надо терпеть. — Беспокоилась она.

— Я могу продиагностировать, — отложила ложку Келли. — Что беспокоит?

— Нет. Да. Беспокоит. — Зажмурился я. — Очень беспокоит.

— Дай руку.

— Вы тут местные, да? — Сипло произнес я, сдвигая тарелку в сторону. — Ты из Харрита. Ты — мэтр. Элита. Ты — ветеран.

Что-то бормочут, спрашивают. Келли села рядом, хочет забрать руку.

— Не надо. Вы мне лучше скажите… Только подумайте крепко. Вы имеете право решать. Не я. Я тут чужой.

— Тан, может, потом?.. — Забеспокоилась Эффа. — Тан! Тан, не вздумай! Молчи!

Вдох, выдох. Вздох, выдох. И осознание, на какой тонкой границе я остановился.

— Да, извините. Накатило. У меня в личном деле ПТСР, будешь читать — обрати внимание, — вновь отдернул я руку от Келли. — Пройдусь.

Встал и пошел на выход.

Наверное, надо «разморозить» этих бедняг из лаборатории. Надо.

Но тогда они продолжат исследования. Доделают прототип. Ожерелье уже работает — подчиняет. И уже оперирует с мыслью — осознанные поднятия руки, это шаг к тому, чтобы подчинить всю личность. Нельзя.

Но если поговорить с ними. Объяснить, к чему все приведет? Поймут?

Только если поймут — что им делать дальше? Что они умеют, кроме как создать этот ошейник — снова? В этот раз надеясь, что он попадет в хорошие руки.

Кто станет им надзирателем? Кто проконтролирует? И надо ли? Ведь они уже оплаканы, сорок лет назад? Но сорок лет — немного, и дети наверняка живы…

Кто решит, жить им или лежать дальше? Кто имеет на это право?

Вернувшись, я допоздна возился с видеонаблюдением — просто