Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт
Стихии имели свойство тяготеть к своей основе, потому земляным магам было проще создавать камни под землёй и уже оттуда доставать их. Конечно, можно было материализовать прямо в воздухе, но это в разы затратнее. Я со своим огнём был более свободен, разве что в дождь и мороз проще было создать пламя ближе к своему телу, а в жару ограничение распространялось только на саму допустимую дистанцию конкретного мага.
Ухмылка Скальцева дрогнула. Он замер на мгновение и смерил противника пренебрежительным взглядом.
— А ты, я смотрю, что-то да умеешь, камушек, — его голос разносился по всей арене. — Но долго ты так не протянешь.
Матвей не ответил. Только чуть сместил центр тяжести, готовясь к следующей атаке.
И она последовала незамедлительно. Скальцев побежал по дуге, пытаясь зайти сбоку, и на ходу создавал всё новые и новые лезвия — они роились вокруг него, как стая агрессивных насекомых. Одно, два, пять, десять — он атаковал с разных углов, заставляя Матвея крутиться на месте.
Но тот не крутился. Он стоял как скала и каждый раз встречал атаки либо уклонением, либо мгновенным блоком. Причём, казалось, он даже не смотрел на то место, откуда приходил удар. Это какое-то заклинание контроля пространства? Спорный метод, так как все, что я знал, было легко нейтрализовать, и Скальцев наверняка бы это сделал. Но серый камень вырастал из песка ровно в тот момент, когда это было нужно, ни раньше, ни позже, он будто предугадывал действия противника.
— У него реакция потрясающая, — заметил я. — Смотри, как он считывает траектории.
— Да, — кивнул Юрий, — но в атаку не идёт. Как он собирается победить из защитной позиции? Это провал.
Возможно, Горелов был прав, но я не торопился хоронить парня, ведь ещё ничего не решено.
— Ты драться пришёл или прятаться? — крикнул Скальцев, не прекращая атаковать. — Или простолюдинам только и остаётся, что за камнями хорониться?
Он ускорился. Теперь лезвия летели не по одному, а связками — три, потом ещё три, с разных сторон. Матвей принял два блоками, одним уклоном, но третья связка заставила его отступить на шаг. Первый раз за весь бой он прервал контакт с плитой, на которой стоял.
— Олег, Олег! — скандировали трибуны, а мне стало противно от ситуации. Билеты на турнир стоили приличных денег, так что все зрители здесь исключительно аристо. И они все болели за одного человека, который изначально по умолчанию сильнее какого-то там простолюдина.
Я всё понимаю, классовое неравенство и ненависть, но выплёскивать большое количество эмоций ненависти на какого-то по сути мальчишку, студента академии? Их настолько злит, что он в принципе посмел выйти на арену? Как же это низко, упиваться слабостью тех, кто ниже по статусу, открыто злорадствовать и желать проигрыша. Даже не знаю, что ощущал Матвей в этот момент. Надеюсь, он обладает соответствующим характером и ему просто плевать. Иначе его эта атмосфера собьёт с ритма боя.
Скальцев услышал, улыбнулся и взметнул руку. Из песка перед Матвеем вырвалась целая гроздь обсидиановых шипов — они росли прямо из земли, как зубы какого-то чудовища.
Матвей прыгнул назад. Чисто, без паники, но отступил.
— Он отступает, — констатировал Юрий. — Если так пойдёт дальше, его прижмут к ограждению. Загонят в угол.
Я смотрел на лицо Камнетёсова — оно не изменилось. Ни капли страха, ни тени сомнения, только сосредоточенность и холодный расчёт.
«Он что-то задумал», — подумал я.
Скальцев, окрылённый успехом, пошёл в открытую. Перестал прикрываться, бросил все ресурсы в атаку. Лезвия, шипы, даже что-то вроде обсидианового копья — он создал его в воздухе и метнул в грудь Матвею.
Камнетёсов ушёл в сторону, копье вонзилось в песок там, где он только что стоял.
— Слабак! — Скальцев почти смеялся. — Только и умеешь, что бегать. Ты позоришь стихию земли. Камнетёсов? Да ты просто камушек под ногами!
Олег подошёл ближе, с гордо поднятой головой и ничего не боясь, уже уверенный в скорой победе.
Я заметил, как Матвей чуть согнул колени, перенося вес. Его правая рука, опущенная вдоль тела, шевельнулась — едва заметно, будто ощупывала что-то.
— Сейчас, — прошептал я.
— Что? — Юрий не понял.
Но Скальцев продолжал наступать. Он уже почти нависал над Матвеем, создавая очередное лезвие — на этот раз прямо в руке, для добивающего удара.
— Прости, камушек, но шоу окончено. Твой первый и последний бой на этом турнире.
Он замахнулся, но в этот момент в его затылок прилетел булыжник. Самый обычный, округлый, каких полно на окраинах просёлочных дорог.
Удар был несильным — Скальцев не улетел вперёд. Лишь голова немного качнулась, он просто обмяк. Глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул лицом в песок, даже не успев выставить руки. Все его обсидиановые конструкты тут же рассыпались в прах и исчезли.
Тысячи людей на трибунах замолчали одновременно. Это было странное чувство — будто время остановилось. Я слышал только ветер и своё дыхание.
Лекарь вышел на поле, недобро косясь на Матвея. Затем мужчина наклонился к телу, проверил пульс и поднял руку с согнутым большим пальцем. Это означало, что противник выбыл.
— Победитель — Матвей Камнетёсов! — из динамиков раздался оглушительный голос диктора.
Следом стадион был погребён под недовольным гулом проклятий и возмущений. Матвея проклинали, обвиняли в подлоге, никто не верил в эту победу, хоть все всё и видели собственными глазами. Его ненавидели ещё сильнее и пророчили, что уже сегодня он сядет за то, что смухлевал.
Матвей же стоял над поверженным противником и смотрел куда-то вдаль, мимо трибун. Потом развернулся и пошёл к выходу с арены, не оглядываясь.
— Что думаешь? — спросил я у Горелова. Он просто молчал, сидя рядом со мной. Задумался, как и я.
— Ну, — протянул Юрий, — похоже на везение.
Я повернул голову и посмотрел на него.
— Везение?
— Ну а что? — Горелов пожал плечами. — Скальцев сам как дурак расслабился раньше времени. Парню просто повезло, что тот не успел среагировать и защититься.
— Ты видел его