Доктор Отвали. Людей не принимаю! - Натали Геннадьевна Мед

– Помощь мне нужна разве что с животными. Покормить, выгулять, клетки почистить, шерсть вычесать. Согласен? – мой испытующий взгляд буравил женишка.

– Позвольте, но как же, – он указал на свой костюм. – Никак невозможно в таком виде клетки чистить.

– Так я тебе фартук дам. И перчатки. Вот такие, до локтя. Или испугался?

– А у тебя нет… – он картинно поморщился. – Более изящной работы. Я прекрасно готовлю романтические завтраки.

– Это шампанское разлить и клубнику помыть? Нет, спасибо, я уж обойдусь как-нибудь. Если ты готовишь хорошо, то можешь сварить обед моим крошкам. Я им раз в три дня варю еду в огромной кастрюле. Они у меня питательные зелья не принимают, дорого слишком, да и для желудков вредно, поэтому всё своё, все домашнее.

– Может, в другой раз? – нервно улыбнулся Доркас.

– Ну, в другой, значит, в другой, – развела руками я. – А раз так, то тебе пора. Как я уже сказала, я очень занятая особа.

Доркас помолчал. Потом ещё немного помолчал. Прошёлся по комнате. Поглазел на картинки на каминной полке. Вздохнул. Взъерошил густые светлые волосы. Предложение что ли собирается делать? Вон как собирается с мыслями, даром что тех полторы штуки на всю голову. Зато голова красивая, тут ничего не скажешь.

– Элеонора, можно начистоту?

– Попробуй, – усмехнулась я. Надо же, как заговорил. И выглядит почти искренне. Взгляд прямой и честный, не подкопаешься.

– Я не горю желанием на тебе жениться.

– Не может быть! – всплеснула руками я. – Так какого полубога домашних дел ты сюда притащился?

– Ты тоже явно замуж не рвешься, – продолжал, между тем, он.

– Верно, – склонила голову, соглашаясь, я.

Удивительно наблюдательный мужчина. Интересно, если его на детородный орган послать, разберется куда идти или придется карту рисовать? Я коротко обдумала эту мысль и пришла к выводу, что разберётся. По Доркасу видно, что его туда уже посылали не раз.

– Мэра Гертиновера, правда, твои желания нисколько не волнуют, у него свои расчёты. Если не хочешь лишиться лицензии и клиники, придется за кого-нибудь выйти замуж.

– И лучшая кандидатура это ты? – прищурилась я. Какой-то очень уж прагматичный жених мне попался.

– Во всяком случае, не худшая, – сверкнул самоуверенной ухмылкой Доркас. Беспокойные пальцы его, между тем, вертели каминную статуэтку лошади, которую мне подарил владелец одного из пациентов. Пациентом, к слову, была вовсе не лошадь, а огромный волосатый паук. – Я не претендую на твое имущество, мне и своего хватает.

– Ты богат?

Богачом этот Доркас не выглядел. Впрочем, почем мне знать, может, у него миллионы в банке лежат. Такой скромный миллиардер, из тех, что ездят на стареньких хондах в моём мире… эээ, нет, на такого он, впрочем, не тянет. Тут для завершения образа нужна простая чёрная водолазка и столь же простенькие джинсы. А не вот это всё!

– На мои нужды хватает, а большего мне и не надо.

– Предположим. Так зачем тебе все это? Особняк графский тебе не нужен, я тебя не слишком интересую: как личность ты меня не знаешь, а на лицо во время разговора смотрел куда чаще, чем на грудь. Повторюсь, для чего же тебе тогда жениться? По доброте душевной? Акт чистейшего альтруизма?

– У меня свои причины, – туманно ответил он. – Важно другое, это выход из ситуации, который может быть выгоден и тебе, и мне.

– А ещё я могу натравить на тебя корндога Фунтика и посмотреть, как он прокусит тебе лодыжки. Это будет выгодно и мне, и Фунтику. Здорово я придумала?

Доркас слегка побледнел и отступил.

– Просто обдумай мое предложение. Уверяю, я буду очень удобным мужем. Большую часть времени меня даже в городе нет, так что ты можешь делать все, что пожелаешь.

Выставив Доркаса – а задница действительно хороша, ничего не скажешь – я захлопнула дверь, заперла ее на засов, чего не делала ни разу за все годы проживания здесь, и с облегчением осела на пол.

– Некошка, вот скажи, за что мне все это? – спросила я у распластавшейся на полу рядом некошки. Ни дать, ни взять меховой коврик. – Полы, кстати, не очень чистые, у меня сегодня куча гостей была, и ни один не догадался снять ботинки.

– За что тебе что? – она перевернулась на спину и потерлась о пол так, словно пыталась собрать всю пыль и песок себе в подшерсток. – Разве тебе плохо живется? Сыра много, самцов много. Выбирай и впивайся зубами.

– В сыр или в самца? – мрачно поинтересовалась я. И тот, и другой вариант меня не устраивали.

– Во что пожелаешь. Это называется свобода. Люди её жаждут, но есть она на самом деле только у некошек.

– А не тебя ли мне притащили в мешке не далее как сегодня утром?

Подумать только! Меньше суток назад она могла стать обедом для дамы сердца оборотня, а сейчас уже снисходительно рассказывает мне о свободах. Вот поэтому я больше всех люблю неговорящих животных. К слову о них…

– Я иду к Фицхерберту, – вскочила на ноги. – Если я хочу остаться при своём покое, при особняке, и при животных, надо попытаться пройти в обход указа. А лучше всех находить лазейки в безумных указах мэра Гертиновера умеет Дервин Фицхерберт.

– Может, поедим на дорожку? – томно склонив голову набок, предложила некошка.

– Не может, – отрезала я. – Если долго смотреть в бездну, оттуда непременно кто-то вылезет и предложит жениться.

Я гордо задрала подбородок, готовая идти и сражаться за свою судьбу, за свою свободу. Живи свободно или умри!

– А еще меня стошнило на твои туфли, – преспокойно сообщила некошка. – Этот сыр… Он был не самым лучшим. Рекомендую сменить поставщика.

Глава 17. О пользе сплетен

Мои новые туфли (старые, разношенные и удобные оказались подпорчены некошкой, и чистить их вот прямо сейчас я не собиралась) безбожно жали, что не добавляло хорошего настроения. К тому же некошка сообщила, что крыло её еще не зажило, в ультимативном порядке потребовав передвижения на руках.

– Может корзинку? – попробовала уговорить её я.

– Я не сыр, чтобы меня в корзинках носили, – возмутилась она. – Можно на подушечке. С