Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

— С каких пор? — уточнила Эльза.

— С сегодняшней ночи. Я хочу, чтобы все обитатели услышали этот сборник.

Альбина покосилась на меня, напоминая про телевизор. Я пожал плечами — им и так неплохо.

Полицмейстер расправил мундир, выплыл на полкорпуса вперёд и заложил руки за спину. По всему выходило, что решение он уже принял и теперь оформлял его в надлежащем виде.

— Молодой человек. Не желаете ли присоединиться к нашей компании? У нас в библиотеке решительно веселее, чем вечность перечитывать одни и те же шутки. Вы их, полагаю, до дыр зачитали.

Ефим прижал книжку к груди и помедлил, примеряя приглашение на себя.

— У нас по вечерам чтения, — сообщила Эльза. — И общество, смею заверить, приличное. Почти всё.

— Рамштайн дважды в день, — добавил Конрад. — По праздникам трижды.

— Это плюс или минус? — шёпотом спросил Ефим.

— Неизбежность, — ответила графиня.

— Песни, между прочим, достойные, — заметил Конрад. — Про огонь и про волю. Переводить не берусь, теряется мощь.

— Вот и не переводи, — попросила Эльза. — Мощи нам хватает.

Ефим засмеялся и оборвал себя на середине. При жизни, судя по всему, в компании его звали нечасто, и он растерялся от самого факта приглашения.

Потом выпрямился, одёрнул рубаху и произнёс:

— Почту за честь, господа.

Произнёс он это голосом Генриха Карловича, точным до бакенбардов: то же носовое «о», та же чиновная растяжка на последнем слоге.

Альбина вздрогнула и завертела головой.

— Мне не послышалось? — спросила она.

— Нет, — ответил Ефим её собственным голосом.

Секунду во дворе стояла тишина. Потом Альбина засмеялась и потребовала так больше не делать и немедленно сделать ещё раз.

— Талант, — вынес вердикт полицмейстер. — Прошу за мной, молодой человек. Библиотека в главном корпусе, по дороге изложу правила пользования фондом.

Ефим просиял, сунул книжку за пазуху, словно не понимая, что через метр она выпадет, и оттолкнулся от своей стены.

Шагнул из ниши наружу.

И встал.

Воздух перед ним пошёл рябью. Ефима качнуло и отнесло назад, на ладонь, ровно до границы разобранного проёма.

Он попробовал снова, медленнее, вытянув перед собой руки.

Рябь толкнула его и откатила снова.

Двор молчал. Альбина перестала смеяться.

Я запросил Систему.

Сущность: Ефим. Класс: обитатель.

Перемещение: ограничено.

Источник ограничения: не определён.

Система замка не знала, что творится в собственной стене. Такой ответ я получал второй раз в жизни, и первый раз был у дверей западной башни.

— Очень странно, — Генрих Карлович нахмурился, и бакенбарды его опустились. — Словно сам замок не хочет вас выпускать.

— Тем более странно, — Эльза подплыла ближе и всмотрелась в рябь над проёмом. — Учитывая, что кости мы уже похоронили.

— Может быть, он и правда прирос к кладке? — Конрад коротко рассмеялся.

На рыцаря молча посмотрели все, включая Альбину. Смех под забралом увял. Конрад развернулся и с преувеличенным вниманием занялся изучением прожектора.

Ефим отплыл назад, вглубь ниши. Опустился к самому полу, руки легли на колени. Он достал книжку, раскрыл и тут же прижал к груди обеими руками.

Плечи его сползли вниз. Пять минут назад этот парень собирался впервые за полтора века в гости. Сейчас он держался за сборник анекдотов девяносто восьмого года, и держался за него всерьёз, потому что больше держаться было не за что.

— Так, — сказал я. — Отставить грусть. На меня смотри.

Ефим поднял глаза.

— Эта стена простояла сто шестьдесят восемь лет, и мы разобрали её за вечер. С невидимой разберёмся тоже. Есть человек, который в призраках и контурах понимает больше, чем все мы вместе взятые. Скоро он будет в этом замке. Осталось немного потерпеть.

Утро нового дня началось с гула мотора за воротами. Старенькая «Нива» переваливалась через ухабы грунтовки основательно, без спешки, и по одной манере езды было ясно: хозяин её бережёт и обслуживает сам. У ворот машина остановилась, качнулась и заглохла с достоинством.

Я вышел встречать. За моей спиной немедленно выстроился почётный караул.

Конрад встал справа, скрестив руки на потемневших наплечниках. Генрих Карлович занял место слева и на ходу поправлял мундир. Эльза плыла чуть позади, с чашкой.

Альбина топталась рядом со мной, держа наготове раскрытый блокнот.

— Обшивка хлипкая, — Конрад критически оглядел «Ниву». — Таран не выдержит. Для прорыва строя или штурма ворот совершенно не пригодна.

— Смею заметить, мой друг, — Генрих Карлович снисходительно качнул бакенбардами, — что на автомобилях нынче ворота не штурмуют. В наше время это транспорт сугубо мирный. И, к слову, подлежит регистрации.

— Мирный транспорт, — повторил Конрад. — Как же грустно живёт это ваше время. Никакого размаха!

— Зато налог уплачен, — вставил полицмейстер. — Я почти уверен.

— Вот об этом я и говорю.

— Господа, к нам гость, — Эльза поправила локон. — Предлагаю вести себя прилично хотя бы четверть часа.

— Я всегда веду себя прилично, — оскорбился Генрих Карлович. — Я, между прочим, собирался завести в библиотеке книгу учёта посетителей. Дата, цель визита, время убытия. Порядок начинается с регистрации.

— Порядок начинается с крепких ворот, — поправил Конрад.

— С регистрации!

— С ворот!

Альбина не выдержала и звонко хихикнула.

Викентий как раз выбирался из машины с чемоданчиком в руке. Весь этот спор шёл мимо его ушей: гость видел только двор, меня и девушку, которая смеялась, глядя в пустой воздух рядом с собой. На девушку он покосился с подозрением. Правильный рефлекс для человека его профессии.

Я подошёл и пожал ему руку.

— Весело тут у вас, я погляжу, — он кивнул на Альбину. — Девушка смеётся в пустоту, и я уже догадываюсь, что пустота эта населена гуще, чем мой подъезд. Случается всякое, да?

— Случается. Но позвал я вас далеко не по весёлому вопросу. Идёмте.

Путь ко двору лежал вдоль рва, и на половине пути Викентий встал.

Во рву клубился туман. Тот самый, плотный. Он держал форму, а в глубине его вспыхивали и гасли искры. Медленно, вразнобой, по всей длине рва.

— Завораживающее зрелище, — тихо сказал Викентий.

— Видели когда-нибудь такое в своей практике? — спросил я, надеясь, что хотя бы он знает