Попаданец на максималках 2 - Тампио
— Я вот подумала, — Ника почти умело подкатила к краю катка. — А не позвать ли Анастасию?
— Нет, — покачал я головой. — Не думаю.
— Нет, так нет, — чуть опечалилась Ника и снова начала накручивать круги.
Почему я отказался? Нет, не потому что злой. На сие есть две причины: моя метресса должна быть уникальной в глазах аристократии, и это станет мне на руку. Во-вторых, если Анастасия Верёвкина появится в нашей компании, то Ника переключит на неё часть внимания, причитающегося моей особе. А оно мне надо? Да, они могут изредка встречаться, но не более. К тому же через несколько месяцев мы покинем Владимирград, и расставание с новообретённой подругой послужит лишним поводом к печали. Да, я эгоцентрист! Ничего удивительного. Мы, монархи, все такие.
Новый год приближается, а настроение беззаботно-праздничным особо не становится. Да и с чего вдруг? Подобных праздников я видал-перевидал, и ожидать чего-то действительного волшебного не имел привычку никогда, но надо соответствовать общему настрою, побуждая окружающих не смотреть на происходящее скептическим взглядом.
Впрочем, общая атмосфера потихоньку влияла на меня, а о других и говорить нечего. Елена Седьмая, увидев моё показное равнодушие к продвигаемому прежде новому женскому наряду, расслабилась и всем своим видом демонстрировала почти постоянную весёлость. Она даже позволила Нике открыть новогодние торжества не только в столице, но и во дворце, отведя себе роль почти стороннего наблюдателя.
Погода стояла не слишком морозной, и я предложил поставить ёлку на лужайке возле главного входа, хотя ранее зелёные красавицы устанавливали в Большой зале. Конечно, это послужило поводом для удивления, но я имел план, — залить поблизости каток, — и для его осуществления требовалось соответствующее место на природе.
Наконец, наступил самый конец декабря, и события пошли по накатанной: нанятые актёры изображали лесных животных, отыгрывая незатейливую постановку, люди поздравляли друг друга, в небо запускались фейерверки… Всё, что плюс-минус происходило и в последние годы, становясь несколько привычным. Но… Но в этот раз придворные косились на каток, не понимая его предназначения.
Наконец, на лёд вышла Ника и, не проявляя никакой неуверенности, почти легко заскользила по поверхности, приведя всех в изумление. Нет, девушка не выполняла сложные фигуры, да это и не требовалось. Я хотел, чтобы катание по ледовой поверхности воспринялось не неким выступлением, а как вид отдыха для аристократии, в котором успеха можно добиться любому, проявившему определённое терпение.
Узнав, что подобному можно научиться за несколько дней, посыпались вопросы, где можно приобрести коньки. Ха! Их есть у меня! Точнее, у представителя торгового дома «Доверие», как бы случайно оказавшегося рядом. Буквально за четверть часа все коньки были раскуплены, и наиболее смелые фрейлины даже попытались выйти на лёд. Чтобы не случился конфуз, метресса принялась им помогать, снижая тем самым разочарование от первых неудач. В итоге, люди не отходили от катка ещё в течении нескольких часов, лишь на короткое время уходя во дворец греться.
— Вы снова смогли нас изрядно удивить, сын наш, — благожелательно похвалила Елена Седьмая, попивая чай. — Вот вроде бы начало казаться, что эти празники будут такими же, как и предыдущие, но нет…
— Слишком часто удивлять нельзя, иначе сформируется привычка, и впоследствии станет скучно.
— Вы правы. Кстати, видите, что для подобного времяпрепровождения вовсе необязательно вычурно одеваться?
— Вижу, маман, — кивнул я, понимая, что увидь она костюмы фигуристок из двадцать первого века, то хватил бы удар.
— И вот ещё что, — Елена Седьмая заметив, что я пытаюсь подняться, вовремя сделала задерживающий жест рукой. — Луминица Хурмузаци.
— Э-э… — невольно вырвалось у меня. — Это название сорта вина?
— Нет. Так зовут одну родовитую влахскую княжну. По слухам, весьма красивую и умную, но, что ещё важнее — она единственная дочь, и карпатское княжество перейдёт её сыну, если муж окажется более знатным.
— Маман, я не готов сейчас решать эту проблему…
— Мы знаем, — не смутившись, ответила императрица. — Поэтому просто даём пищу для размышления. Ответ можете дать и позже. Ея отец готов подождать примерно год, так как девушке пока пятнадцать лет.
— Значит, есть год для размышлений? — уловил я суть. — Хорошо. Как только вернусь из Карелии, то дам ответ.
— Если же вам больше нравятся блондинки, — настойчиво продолжила женщина, — то у свейского короля имеется двоюродная племянница Хельга Зеттерлунд. Правда, ей нет и тринадцати… Но вы же не спешите с женитьбой. Есть и ещё одна небольшая проблема. Хельм Длиннозубый, отец Хельги, сильно чтит древих скандинавских богов и не жалует верующих в олимпийских, но это, конечно, же поправимо.
Я медленно сел на прежнее место и с неявной усмешкой ответил:
— Вряд ли последнее станет серьезной проблемой. Ведь мне могут больше нравиться рыженькие.
— Рыжие? Хм… С каких пор? Впрочем… — женщина достала блокнотик из бюро и полистала его. — В королевстве Альба, что находится на столь нелюбимом вам Альбионе, Боадикеа, дочь короля Льялла Второго Оркни, славится своими волнистыми медными волосами длиной до самых пят. Ей одиннадцать лет.
— Вы хорошо подготовились к этой беседе, маман.
— Это ваша обязанность, сын! Мы об этом говорили не раз, и нет причины возвращаться к озвученным аргументам. Государству нужен наследник престола!
— Даю слово, что как только вернусь из Карелии, то в течение месяца получите однозначный ответ на эту проблему! — я торжественно поднял правую руку и, не дав времени на ответ, развернулся и широким шагом вышел из покоев императрицы.
***
Бах! Бах! Бах!
Здоровенный детина целый час кидал гранаты, и те громко взрывались в отдалении, испугав не только всех птиц, но и находящихся рядом со мной членов приёмной комиссии.
— Изрядно! — прокомментировал я удачные испытания двух видов гранат. — Как мы видим, дальше и точнее летит та, что с деревянной длинной ручкой, а наибольший радиус поражения даёт чугунное ядро. Но раз последняя довольно неудобна и тяжёла, то представляется разумным выбрать первую, как универсальное для использования всеми.
— Почему бы ядра не выдавать наиболее рослым и, как правило, самым сильным