Искра Свободы 3 - Александр Нова

Как только я закончил и остановился передохнуть, голова начала кружиться. С каждым вдохом моё состояние ухудшалось: раны начинали болеть, ноги перестали держать, и я сполз по стенке пещеры, руки отказали. Мир рассыпался по краям, словно я вдруг стал близоруким.

Жан что-то говорил. Голос его доносился будто из-под воды: далёкий, приглушённый. Я видел, как Жан протянул руку, прося кинжал из рога Пятирога, и я, кажется, кивнул, хотя не был уверен, что сделал это на самом деле. Помощник Арно склонился над коробкой для алхимии, методично вгоняя лезвие в край стенки.

Селена тоже была рядом. Её бледные пальцы, испачканные моей кровью, двигались быстро и уверенно: она зашивала мне рану на боку. Лицо девушки то появлялось, то исчезало в тумане: губы сжаты в тонкую линию, глаза сосредоточены, но в них всё ещё угадывалась тоска, которую Конрад так ловко разжёг. Я хотел сказать что-то. Может, «спасибо», может, «не надо». Но язык не слушался.

А потом откат накрыл по-настоящему. Мир сузился до одной точки — моего сердца, которое стало биться редко и рывками, потеряв свой размеренный ритм. Тьма хлынула со всех сторон, окутывая меня и забирая с собой. Последним, что я успел услышать, был тонкий металлический скрежет. Ящик Пандоры наконец начал поддаваться.

Я открыл глаза. Утренний свет уже пробивался в логово сквозь все три выхода. Голова гудела, во рту стоял неприятный привкус. Тело казалось чужим: тяжёлым, деревянным. И только раны уже не жгли, а ныли, как старые ушибы. «Кровь Героя (Е)» оставила после себя пустоту и слабость, но откат, слава Владыке, не добил меня окончательно. Я сел, опёрся спиной о холодный камень и осторожно пошевелил руками. Несмотря на неприятные ощущения, руки слушались. Да и ноги тоже: встать удалось без особых проблем. Немного размявшись, я понял, что смогу даже пробежаться.

Селена наблюдала за моими действиями молча. На её лице отражалась смесь облегчения и профессионального интереса врача, который видел любопытного пациента. Девушка выглядела гораздо лучше, чем вчера: глаза ясные, движения уверенные. Зелье исцеления сделало своё дело. Рана не кровила и бинты оставались чистыми, дрожь в пальцах прошла.

— Живой, — сказала Селена и тепло улыбнулась. — Я думала, ты до вечера проваляешься.

— В целом, я в порядке, — хрипло отозвался я. — А ты как?

— Как видишь, намного лучше, — улыбка Селены стала шире.

Я кивнул и повернулся к Жану. Тот сидел чуть в стороне, у стены, где вчера возился с контейнерами. Перед ним лежали две коробки с аккуратно отогнутыми в сторону тонкими металлическими стенками. Я подошел к помощнику Арно, съедаемый любопытством.

— Вижу, вскрыл оба. Посмотрел, что внутри?

Жан взял обе коробки и, не отвечая, передал их мне.

— Вскрыл, — подтвердил Жан, в его голосе звучало удовлетворение. — Но не смотрел.

Я взял алхимический контейнер и вытряс его содержимое. Им оказался один знакомый мне чёрно-красный флакон с «Кровью Героя (Е)». Полный и запечатанный. Его я планировал или спрятать до лучших времён или передать Ирвину. Как только придумаю способ легализовать находку.

Увидев флакон в характерных цветах, Жан хмыкнул. Запрещёнкой, даже орденской, его не удивить. Селена смотрела на флакон иначе. Не как на добычу, а как на яд, который почему-то называли зельем.

— Я против таких вещей, — тихо сказала она. — Что бы там ни обещала Система, это не обычное усиление. Это долг, который тело потом выплачивает с процентами.

Селена перевела взгляд на меня и выразительно посмотрела. После моего вчерашнего состояния объяснять, что именно она имеет в виду, не требовалось. Я сам не планировал принимать эту штуку ещё раз. Кивнув девушке, я взял в руки второй контейнер. Что интересно, Жан не стал отворачиваться.

— Любопытно, что там, — прояснил он. — А после всего, что мы натворили, хуже вряд ли будет.

Я пожал плечами и вытряхнул из ящика песок. В образовавшейся песчаной куче нашёл монету и записную книжку. Одного взгляда на монету хватило, чтобы понять: именно за её владельцами охотится Инквизиция.

Биметаллическая монета с латунным центром и светлым никелистым внешним кольцом. На аверсе изображён горящий факел и надпись «Свобода, Равенство, Братство». На реверсе сверху надпись «Ни трона, ни алтаря», в центре крупным шрифтом «1 либр», внизу ещё одна надпись «Год 1 Республики». Бездушный металл давил на ладонь удивительно сильно. Но не весом, а смыслом. Будто я держал не монету, а приговор, отчеканенный для целой страны.

Качество чеканки и биметаллическое исполнение кардинально отличали монету от других, которые я встречал в этом мире. Явно не технологии средневековья. Девиз Великой французской революции на аверсе говорил, что дизайн этой монеты разрабатывали такие же попаданцы, как и я.

Странно, что на монете не изобразили гильотину. Именно она, а не аллегорические фигуры и торжественные лозунги, стала подлинным символом революции. Механизм, превращавший идеи свободы в отрубленные головы с раскрытыми в беззвучном крике предсмертной агонии ртами. Или тут обошлись какими-то магическими аналогами?

Край монета имела нечёткий, слегка оплавленный, будто по периметру монеты прошлись автогеном. Факел на аверсе казался не торжественным, а опасным. Словно ещё миг — и он подпалит всё вокруг.

Я поймал себя на том, что разглядываю монету слишком долго. Время уходило, но оторваться от этой штуки было трудно.

Кроме того, монета определялась Системой как артефакт. Стоило её взять в руки, как пришло системное сообщение:

Обнаружен артефакт «Монета Республики (F-)». Номинал «1 либр». Год выпуска «1» (114 год от прихода Владыки). Подключение не поддерживается.

Едва я успел прочитать сообщение, как голос Жана нарушил тишину.

— Спаси Владыка… — обречённо пробормотал он. — Нас не просто сожгут на костре. Мы исчезнем, словно нас никогда и не было. Инквизиция придет за нами.

Я кинул взгляд на Жана: он не паниковал, а принимал реальность. Ту, которая царила в его голове.

— Не болтай, и никто за тобой не придет, — подбодрил я Жана и вернулся к монете.

Я ещё раз посмотрел год выпуска. Он приходился как раз на время Войны Трех Святых. Очень интересно. Реакционные империалистические силы пытались в корне задушить молодую республику? Впрочем, об этом я мог подумать потом, а сейчас время поджимало. Я спрятал монету и зелья в подсумок и пролистал записную книжицу.

Никаких сюрпризов — просто записи Конрада. Даже на местном языке, без