Речной Князь. Книга 4 - Тимофей Афаэль

Угли из раскиданных костров подожгли сухую траву на краю лагеря. Огонь пополз по лощине. С одной стороны пламя. С другой дым. Сверху — багровое от пожара небо. Бежать некуда, кроме одного направления.

К воде.

И они побежали.

Первый степняк, босой в разодранном кафтане, вывалился из дыма. Он бежал к воде, ослепленный ужасом, поэтому щиты разглядел только шагов с пяти. Рот его распахнулся, но крикнуть он не успел. Рогатина Клеща с влажным чавканьем вошла ему под рёбра. Короткий рывок древка на себя — и степняк осел в грязь.

За ним выскочили ещё двое. Кузнец убил одного тычком в горло. Второй метнулся вправо — болт ударил его между лопаток и бросил лицом в песок.

Потом побежали пятеро. За ними ещё десяток. Они вываливались из марева, как обожженные, ошалевшие тараканы из пожара и бежали к реке, прямо в нашу ловушку.

— Ждать, — процедил Волк. — Ближе. Ещё.

Десять шагов.

— Бей.

Десяток самострелов хлопнул разом. С пятнадцати шагов болты сносили с ног. Тела швыряло на землю. Они падали в песок, пытались уползти, но не доползал никто.

— Заряжай!

Ноги в стремя, слитный выдох. Болты лязгнули о желоба. Из дыма вывалилась толпа побольше — человек пятнадцать, уже в панцирях, со щитами. Эти соображали, куда бегут. Один заорал, тыча саблей в нашу сторону.

— Бей!

Залп. Половина легла, прошитая насквозь. Остальные брызнули в стороны и растворились во тьме.

— Заряжай!

Мужики работали мощно и споро. Шаг, выстрел, за щит, крюк на тетиву, разогнулся. Шаг, выстрел, укрытие. Думать было некогда — ловушка перемалывала мясо сама.

Рогатины ходили в щелях без остановки. Клещ бил скупо, берёг силы. Кузнец — молча и ровно. Бугай рычал на каждом выпаде, вкладывая в удар весь свой вес. Трупы перед стеной росли. Песок почернел и чавкал под ногами.

И вдруг все замерло.

Больше на нас из дыма дуром никто не бежал. Судя по звукам, табун все-таки убежал в степь. Лагерь полыхал, выхватывая рваным светом развороченные шатры и тела.

— Заряжай, — скомандовал Волк. — Не стоять.

— Кончились? — сипло спросил Хмарь.

— Нет, — я вслушался в темноту. — Сейчас самое веселье начнётся. Готовьтесь братцы.

Из-за стены огня доносились резкие команды, а ещё тяжелые удары — так бьют своих, вышибая панику. Над всем этим хаосом властвовал один голос, который с руганью и хрипом сколачивал рассыпавшуюся орду обратно в железный кулак.

— Сотник, — прищурился Радим, вслушиваясь в темноту. — Строит людей. Бьёт тех, кто пятится. Орёт, что у реки нас горстка.

— Сколько их?

Радим слушал с закрытыми глазами.

— Много. Эти уже точно не побегут.

Бурилом в первом ряду сплюнул под ноги и перехватил широкое топорище.

— Пусть идут. Давай, братцы! Хотели степняка порезать⁈ Лучше случая не будет! Хэй, кровь кипи!

— Бей, своё возьми! — хищно оскалился Волк, и ватажники ответили ему злым хохотом.

Наконец, из дыма на нас вышел строй и это была уже не ослепшая толпа беглецов. Они шли ровно, сжимая в руках сабли и короткие копья. Паника закончилась и, судя по злобным рожам, степняки шли драться всерьез.

Ровно на середине пути они остановились, прикрывшись щитами. Прозвучала гортанная команда. В воздух взметнулись луки, послышался скрип натягиваемых тетив.

— За щиты! — рявкнул Бурилом.

Мы рванули вперед, укрываясь за деревом и вовремя.

Слитный гул спущенных тетив перешел в свистящий шелест, а в следующую секунду на стену обрушился стальной ливень. Звук был такой, словно в доски с размаху бросили щебень. Стрелы с треском впивались в толстый дуб, скалывали щепу, царапали железные оковки. Наши щиты вмиг ощетинились древками, как ежи.

Но ни одна стрела не прошла насквозь.

Там, в темноте, сотник это быстро понял. Пробить гуляй-город в рост человека из луков невозможно. Снова прозвучал резкий крик. Строй убрал бесполезные луки, ощетинился саблями и рванул на нас бегом. Им оставалось только одно — снести нас в воду массой.

— Самострелы! — бросил Волк. — По готовности!

Десяток стрелков шагнул к узким щелям между досками. Короткий залп. Передний ряд степняков, прошитый болтами, рухнул в грязь, но задние просто перепрыгнули через хрипящие тела и продолжили бежать. Масса накатывала неумолимо.

— Самострелы работаем остальные к щитам! Держим! — заорал Бурилом.

Я уперся плечом рядом и сжал зубы. Бывшие каторжане ровно распределились, поддерживая все участки. Сейчас будет удар.

Строй степняков врезался в стену.

Громыхнуло, куча рук заколотили сверху. Кто-то схватил край щита. Я только успел увидеть пальцы и рубанул по ним. С той стороны завопили.

Дубовые щиты угрожающе прогнулись, протяжно заскрипели. Сила крякнул, его сапоги поползли по мокрому песку, оставляя две глубокие борозды. Вся секция дрогнула и начала заваливаться. Клещ захрипел, Бурилом с рычанием вдавил плечо в доски и вбил пятку в землю. Чудом удержали.

— Держа-а-ать! — заревел он. — Держим, братцы!

В щели попытались пролезть степняки. Чья-то рука с зажатым тесаком протиснулась между досок, вслепую рубя воздух. Клещ ударил топорищем по запястью — сухо хрустнула кость, рука исчезла.

Наши рогатинами непрерывно били из-за щитов, но чистая работа быстро закончилась. Бурилом удерживал щит всем телом, и зажатае в его руке рогатина только мешала. Я не раздумывая выхватил её, навалился корпусом и с силой вогнал её в щель, прямо в чью-то орущую глотку. Выдернул и вогнал снова.

Рядом Кузнец с руганью дёрнул древко на себя — широкий наконечник застрял в чьих-то рёбрах по ту сторону. Дерево скользило в мокрых от пота руках. Кузнец упёрся сапогом в край щита, с хрустом вырвал его вместе с куском чужой стёганки и тут же вогнал его обратно в копошащуюся толпу.

— Бери рогатины! Коли! — орал Бурилом.

Бывшие каторжане оставили луки, подхватили оружие и, стараясь не мешать парням Волка, кололи степняков.

Натиск был страшным. Нас просто давили массой. В заднем ряду началась суета: кто-то выстрелил раньше времени и болт ушел в доску. Один из ватажников, стоящий прямо напротив меня, из-за суеты выронил болт. Они начали сбиваться, отвлекаясь на мясорубку у щитов, скорострельность упала, залпы пошли вразнобой. Стена дрогнула, упоры снова поползли к воде. Мужики начали сбиваться и задыхаться в этом хаосе.

Если не восстановим темп — и нас сомнут.

Я набрал полную грудь горького, прокопченного воздуха и запел, вколачивая слова и задавая новый ритм пока колол копьем степняков сквозь щель в щитах:

— Ногу в стремя — тянем жилу!!!

Мужики вздрогнули, но инстинкт взял своё: грязные сапоги синхронно нырнули в стальные петли, спины натужно изогнулись, вытягивая тетивы.

— Стальным зубом — прямо в рыло!!!

Болты с лязгом легли в деревянные желоба. Суета исчезла.