Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов

Я увидел сквозь лобовое стекло, как машина полетела навстречу облакам, но недолго, уже через секунду тяжелый двигатель заставил корпус войти в крутое пике, и автомобиль полетел вниз, прямо в море.

Я приготовился к удару, сложил руки крест-накрест перед лицом, и автомобиль с ужасающим грохотом разбился о водную гладь. Страшная боль пронзила каждую клетку моего тела. Взорвались стекла, соленые водопады хлынули в салон.

Я набрал побольше воздуха в легкие, с трудом нащупал в холодной воде кнопку и высвободился из хватки ремня — в этот момент машина окончательно погрузилась под волны. Поток воды, льющейся в кабину, мешал мне выбраться наружу. Авто уходило в морскую пучину.

Вдруг машина ударилась о какую-то скалу и накренилась — капот посмотрел наверх. Я успел вылезти из разбитого лобового стекла, оттолкнулся ногами от изломанной стали и поплыл наверх, навстречу мерцающим солнечным лучам. Греб яростно, быстро, но света становилось все меньше и меньше. Завихрения от тонущей машины тянули меня за собой.

Я отчаянно пытался выплыть, легкие распирало от нехватки воздуха. Не выдержав, я все-таки судорожно вдохнул, хлебнул воды… А потом наступила полная темнота. Остался только звук бьющегося сердца в ушах — да и тот вскоре исчез.

Но жить все равно хотелось, и я продолжал грести. Или мне так только казалось?

Наверху вновь померещился свет, но уже не бело-солнечный, а грязно-желтый. Мое лицо и плечи вынырнули на морскую поверхность. Я судорожно вдохнул, но вместо запаха соленого морского бриза, почувствовал только вонь застоявшейся мочи. Пахло совсем как в туалете провинциального вокзала.

Я утер ладонью лицо и раскрыл глаза, осмотревшись вокруг. Вместо бескрайнего неба Краснодарского края надо мной нависал потрескавшийся потолок. Лампа накаливания болталась на тонком проводе, заставляя тени танцевать на блеклой плитке. Я взглянул на свои пальцы и не узнал их: они оказались гораздо тоньше, чем раньше.

Уши сдавливала тишина морской глубины, сквозь нее пробивался неровный гул возбужденных голосов.

— И что теперь делать? Он захлебнулся!

— Ты его утопил! Какого дьявола⁈

Я не сразу понял, но потом до меня дошло, что говорили они по-английски. А я идеально понимал речь, хотя никогда не отличался дотошным знанием иностранных языков. И они там кого-то убили, утопили в ванной. А кто лежит в ванной? Похоже, что я. Никого тут больше не видно.

Здравый смысл подсказывал: надо лежать дальше и не отсвечивать, слушать и вникать в ситуацию. Но я все равно полез наружу. Ухватился за ледяные борта руками, поднял тело, отяжелевшее от насквозь мокрой одежды, и выволок себя, упав на пол. Ладони коснулись скользкой плитки.

— Слышал? Там что-то плещется. Может, он жив? — снова послышался голос.

— Это просто судороги, забей. Он точно сдох, ты же видел. Берем деньги и уходим.

Я оттолкнулся от пола, встал на ноги. Откровенно говоря, равновесие получалось удерживать с большим трудом. Голова кружилась, словно меня закинули в центрифугу и хорошенько прокрутили.

Спустя пару неровных шагов ноги окрепли. Обрадовавшись столь стремительному восстановлению сил, я с шумом отодвинул дверную занавеску.

Мне открылся вид на крохотную комнату, очень сильно захламленную. А все потому, что тут совсем недавно проходил очень неаккуратный обыск: шкафы и ящики были открыты, а на полу валялись вещи. И посередине унылой разграбленной квартирки стояли четверо парней, одетых в шмотки черно-красного цвета.

Я наступил на половицу, и та протяжно скрипнула, провалившись под моим весом.

— Силы небесные, он все-таки не сдох! — тонко заверещал один из них. Только по голосу я понял, что это не парень, а девушка: в черных брюках и красной оверсайз-рубашке она выглядела, как пацан.

— Что делать⁈ Что нам делать⁈ — закричал один из них, выставив перед собой нож в дрожащей руке. Клинок болтало из стороны в сторону. Парень ухватился за вооруженное запястье свободной ладонью, но унять дрожь не вышло.

Один из них, юноша с совершенно озверевшим взглядом, злобно оскалился и рявкнул что-то не слишком мне понятное. Видимо, съел несколько букв от страха.

Кажется, он сказал «это еще не конец» или что-то такое. А затем бросился к двери. Его прихвостни ломанулась за ним, и через пару секунд квартира почти полностью опустела — остались только я и дурачок с ножом. Он никак не мог успокоиться и глядел на меня выпученными от ужаса глазами.

— Что происходит? — спросил я и шагнул вперед.

— А⁈ Чего⁈ Говори по-американски! — малец взмахнул ножом. — Я не понимаю!

Мне пришлось поднапрячься, чтобы переключиться на английский язык. Это оказалось удивительно просто. Как будто кто-то кнопкой выключателя щелкнул. Слова сами полились из меня:

— Еще раз, что происходит? — сказал я уже по-английски.

— Я… я… — парень был явно не в себе. Похоже, я испугал его до усрачки. Не сообразив ничего умнее, он просто закричал. Мне показалось, что его зрачки разъехались в разные стороны. — А-А-А!

Он кинулся на меня в длинном выпаде ножом. Я перехватил его за запястье обеими руками, рванул, выворачивая, и ножик выпал на пол. Провернувшись вокруг парня, я резким движением толкнул его лицом в стену. Он врезался головой в книжный стеллаж.

Полки обвалились, книги с грохотом посыпались на его макушку и плечи. Он одуревшим взглядом уставился в пустоту, из носа обильно хлынула кровь.

Я подошел ближе и наклонился над ним. Книги оказались совершенно одинаковыми. Я взял одну из них, лежавшую на груди парнишки, стряхнул с обложки капли крови и прочел название, вытесненное на искусственной коже. «Книга Мормона».

Чуть ниже буквами поменьше было написано: «Еще одно свидетельство об Иисусе Христе». Мормоны? Что-то такое слышал, секта какая-то, кажется. Типа Свидетелей Иеговы. Или нет?

Я огляделся в надежде получить хоть какие-нибудь ответы, но ничего конкретного не увидел — комната была настолько замусоренной, что взгляд просто не цеплялся за отдельные детали.

С омерзением чувствуя, как стопы липнут к грязному полу, я подошел к узкому зашторенному окну и отодвинул занавеску. Выглянул наружу и увидел лишь кирпичную подворотню. Квартира располагалась так высоко, что землю я не смог разглядеть, она тонула в смоляной темноте. Багровые полосы закатного солнца ползли по торцевой стене дома напротив.

Квартира напоминала мне жилье Де Ниро из фильма «Таксист» — не столько планировкой, сколько общим антуражем полного морального упадка. Это была студия. Крошечная гостиная внезапно переходила в кухню, отделенную от жилой зоны непрочной и узкой столешницей.

На ней стояла серая прямоугольная коробочка, в которой я не