Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
— Ладно, — сказал он вслух, обращаясь к пустой комнате. — Ладно. Хрен с тобой. Посмотрим, как мы это разрулим.
«Что разрулим? Ты о чём? Почему всё иначе?»
Он сел обратно в кресло, прямо в лужу пролитого кофе, и уставился в окно, за которым бушевало багровое небо.
Шесть минут. Пять.
И вот тут что‑то пошло не так. Ну, точнее, уже дважды пошло что-то не так.
Парень вдруг побледнел и схватился за голову.
— А‑а‑а! — закричал он, падая на колени. — Что происходит⁈ Голова!
Золотое уведомление перед моими глазами замигало, как неисправный светофор. Текст поплыл, буквы начали съезжать, превращаясь в нечитаемую кашу.
«ВНИМАНИЕ! Ошибка сканирования! Обнаружено конфликтующее сознание! Двойной след маны! Системный сбой! Повторите попытку… Ошибка! Память переполнена! Конфликт ядер!»
«Саня! — заорал Тишина в моей голове, и если бы у меня было тело, я бы подпрыгнул. — Саня, это ты! Ты портишь процесс!»
«Я⁈ — опешил я. — Я сижу тут призраком и даже моргнуть не могу! Какого чёрта я могу испортить⁈»
«Ты — это не просто воспоминание! Ты — полноценная системная единица! Твоя аномалия, твоя Искра, она не осталась в будущем! Она здесь, вместе с твоим сознанием! И когда Система этого времени пытается проинициализировать твоё прошлое тело, она натыкается на ТЕБЯ! На твой полноценный… 185‑го уровень! На твой хаос! Система не может записать два одинаковых ключа в один замок! Процесс зависает!»
Я в ужасе смотрел, как парень на полу корчится от боли. Системное окно билось в конвульсиях, выдавая потоки красного текста.
«Сбой инициализации! Слияние сущностей невозможно! Хост нестабилен! Угроза повреждения ядра Сектора! Активация протокола блокировки!»
«Нет! — завопил я, забившись о невидимую стену. — Нет, стоп! Не блокируй его! Инициализируй! Ты должна его инициализировать!»
Но Система этого времени была тупой, примитивной программой. Она не обладала гибкостью того Управления из будущего. Она работала по жёстким алгоритмам. Обнаружив неустранимый сбой в хосте, она приняла единственное логичное решение.
Золотое окно вспыхнуло красным.
«ПРОЦЕСС ПРЕРВАН. ХОСТ ЗАБЛОКИРОВАН. ПРИЧИНА: КРИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. СТАТУС ХОСТА: КОМА».
Парень перестал кричать. Его тело обмякло, он кулем осел на пол, заливая себя пролитым кофе. Глаза закатились, показав белки. Грудь, которая только что тяжело вздымалась, замерла.
Я стоял за стеклом, прикованный к месту, и смотрел на собственное тело, лежащее на грязном линолеуме. Мёртвое? Нет, я всё ещё существовал, значит, время не рухнуло окончательно. Но и живым его было не назвать.
Система заблокировала меня. Самого себя.
«Тишина, — мой мысленный голос был сухим и пустым, как выгоревшая степь. — Что теперь?»
«А что теперь? — Тишина звучал надломленно, словно пережил паническую атаку. — Мы в петле времени, Саня. Наше прошлое „я“ впало в кому до начала Инициации. Оно не получило ранг. Оно не сбежит от Савелия. Оно не попадёт в первый разлом. Оно не встретит Уса, Ката, Жигано. Оно не закроет портал в Гатчине. Оно не получит Искру Пустоты. Всё, что мы сделали, всё, через что прошли, — стёрто. Аннулировано. Потому что Система тупо зависла на нашей двойной сущности.»
Я смотрел на тело. На лужу кофе. На багровое небо за окном, которое постепенно начинало бледнеть. Система, заблокировав хост, сворачивала процесс Инициации, возвращая мир в исходное состояние…
«То есть мы застряли? — спросил я. — Навсегда? Я буду вечно торчать за этим стеклом и смотреть, как я гнию в коме, пока дядя Савелий не сдаст меня в психушку или не прирежет ради наследства?»
«Не обязательно навсегда, — Тишина задумчиво хмыкнул, хотя в его голосе всё ещё дрожал напряжение. — Мы — аномалия. Мы — вирус. Вирус умеет адаптироваться. Система заблокировала тело, но она не может заблокировать нас, потому что мы не привязаны к этому телу. Мы — гость. Сбой в матрице.»
«И что нам это даёт? — я в ярости ударил по невидимому барьеру, и, к моему изумлению, по плёнке прошла короткая, едва заметная синяя рябь.»
Мои глаза, или то, что заменяло мне глаза в этом бестелесном состоянии, расширились.
«Тишина… Ты видел?»
«Видел, — Тишина мгновенно оживился. — Саня, ты не просто призрак! Ты — носитель Искры! И эта Искра — это хаос, это системный сбой в чистом виде! Система этого времени не может нас заблокировать, потому что мы — это анти‑Система! Мы можем пробить эту плёнку!»
Я уставился на свою руку, вернее, на область пространства, где она должна была быть. Синее свечение, тусклое, едва заметное, но абсолютно чужеродное для этого откатного мира, пульсировало в такт моим мыслям.
Тело на полу лежало без движения. Времени оставалось всё меньше, небо за окном почти очистилось, Система отступала, законсервировав сбойный объект. Если я не выйду из этой плёнки сейчас, я останусь здесь навсегда. Или, что хуже, Система будущего обнаружит меня здесь и пришлёт очередного Эпсилона, чтобы вычистить этот сектор уже вместе со мной.
Я сконцентрировался. Вызвал в памяти то чувство, с которым пробивал барьер Архитектора в Дарквуде. Ту самую злость, тот самый адреналин, когда я вбивал свою Искру в ядро врага.
«Ладно, — процедил я мысленно. — Хочешь конфликта ядер, ублюдочная железяка? Ты его получишь.»
Я собрал всю свою волю в кулак. Искра внутри меня, словно услышав призыв, вспыхнула ярче. Синие искры посыпались в пустоту, разъедая невидимую стену. Плёнка заскрежетала, как зубья дисковой пилы по стеклу.
Мир вокруг задрожал. Времени больше не было. Я рвал ткань реальности, чтобы вернуться в игру, которая уже выкинула меня с поля.
И в тот момент, когда плёнка треснула с оглушительным звоном разбитого хрусталя, я увидел, как дрогнуло тело на полу.
Парень на линолеуме сделал судорожный вздох. Его пальцы дёрнулись.
Он не умер. Но он и не проснулся.
Глава 2
Невидимая стена, разделявшая меня и моё прошлое, не собиралась сдаваться без боя. Синяя рябь, пробежавшая по её поверхности после моей вспышки, быстро угасла, оставив после себя лишь давящее сопротивление.
Тело на полу лежало неподвижно. Глаза закатились, грудная клетка не вздымалась. Кофе на линолеуме уже начал подсыхать, образуя тёмную, липкую корку. Небо за окном возвращало свой привычный, блёклый серый оттенок. Багровая воронка сжималась, теряя свою пугающую субстанцию, пока окончательно не растворилась в пасмурном небе.
И всё же что‑то неотвратимо надвигалось. Пространство вокруг меня