Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

От удивления красиво изогнутые брови взметнулись вверх, в глазах мелькнуло недоумение.

— Прошу прощения, — проговорил я, изображая слабость и для верности покачнулся, опершись на могучее плечо кучера. — Не доглядел.

— Как вас… Андрей Ильич, кажется? Что же вы не смотрите, куда идёте⁈

— Задумался, — ответил я, виновато усмехнувшись. — Голова кружится.

— Сами, барин, под лошадку сунулись, сами, — проворчал возница, явно беспокоясь за себя. — Все видели.

И он начал озираться, ища свидетелей.

— Ах, оставь! — шикнула на него Лебедева. — Не до тебя! Видишь, он голову расшиб. Эй, Савелий!

Это адресовалось швейцару при парадном подъезде, где проживала девушка. Тот немедленно подскочил, всем видом демонстрируя готовность услужить.

— Вам нужна помощь! — безапелляционным тоном заявила мне Лебедева. — Савелий, помоги господину подняться ко мне на квартиру. Да пошли за врачом сей же час!

— Не нужно, — запротестовал я. — Царапина. Продезинфицировать и всё.

— Дайте я сама взгляну!

И девушка смело подступилась ко мне, приподняла волосы и, хмурясь, исследовала порез.

Выходит, не кисейная барышня.

— Хм… И правда, ничего особенного, — констатировала она. — Но обработать всё же нужно. Ладно, я сама. Не беспокойтесь, опыт имею. Работала волонтёром в госпитале.

— Так звать дохтура или как? — осведомился швейцар.

— Не надо, — отмахнулась Лебедева. — Просто помогите господину подняться ко мне.

— Расплатиться бы, сударыня, — робко встрял возница.

— Тебя после такого городовому бы сдать, болван! — вмиг ощерилась Лебедева. — Да неохота возиться. На вот, держи!

И, сунув ему в раскрытую ладонь целый полтинник (ишь, богачка!), она ринулась к подъезду.

Спустя несколько минут я уже был в гостиной, где давеча собирались члены литературного кружка. Швейцар получил от Лебедевой монетку и удалился, подобострастно кланяясь. Видать, одарили его за помощь щедро.

Я полулежал на диване, изображая слабость, но при этом старался обивку кровью не испачкать. Незачем отвлекать девушку. Свёрток с визиткой, который я выронил, падая на мостовую, княжна прихватила и оставила подле меня.

— Ждите здесь! — тоном, не допускающим пререканий, велела Лебедева и, бросив сумочку на резной столик, быстро удалилась.

Очень подмывало сумочку обыскать. Но я сомневался, что там найдётся что-то полезное, а рисковать не хотелось. Кто знает, как быстро вернётся девушка.

Как оказалось — правильно сделал. Лебедева вошла в гостиную спустя минуту. В одной руке держала склянку, в другой — ватный тампон.

— Будет щипать, — предупредила она, смачивая его. По комнате распространился запах спирта. — Потерпите.

— Сделаю, что в моих силах, — отшутился я.

Девушка тщательно продезинфицировала рану под волосами, при этом была очень сосредоточена. Я старался глядеть в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом. Это могло быть расценено как влюблённость, а я планировал отыгрывать совершенно иную роль. В этот раз Лебедеву не ждала лёгкая добыча.

— Ну, вот и всё, — кивнула сама себе девушка, отстраняясь. Пузырёк поставила на столик рядом с сумочкой, тампон бросила туда же, на ажурную салфетку. — Как себя чувствуете? Голова не кружится?

— Вроде, всё в порядке, — ответил я.

— Наверное, о булыжник ударились. Ничего, рана неглубокая. Даже зашивать не нужно. Но шрам, наверное, останется. Впрочем, под волосами не видно. Вы, Андрей Ильич, зачем у дома-то моего ждали?

— Хотел выразить соболезнования. Вчера как-то не получилось.

— Да-да, — сразу помрачнела Лебедева. — Трагедия, конечно. Бедный Дмитрий! Такой молодой. Это я виновата.

Что бы это ни значило, Лебедева явно не подговаривала Яропольского покушаться на директора полиции и даже жалела парня.

Но в то же время она собирала вокруг себя мужчин не только, чтобы потешить женское самолюбие. Было в этих сборищах что-то ещё.

Если Лебедева вербует на своём литкружке кандидатов для террористической группы, ей понадобится искать Яропольскому замену. И чем быстрее, тем очевиднее будет, что у группы задумана акция, для которой нужны люди, которых теперь не хватает.

Впрочем, я мог ошибаться. Но я привык доверять чутью, и если оно в этот раз подведёт, будет очень жаль.

— Вы? — притворно удивился я. — Но почему?

Девушка передёрнула плечами, будто ощутила внезапный озноб.

— Ах, неважно. Впрочем… Думаю, он хотел произвести на меня впечатление, — девушка сокрушённо покачала прелестной головкой. — Глупец! Так бездарно отдать жизнь. Увы, лучшие из нас часто уходят первыми.

— Вы сочувствуете делу террористов? — закинул я удочку.

— Мы с вами мало знакомы, чтобы обсуждать такие вещи, — поджала губки Лебедева. — Я, конечно, знаю, что Феликс случайного человек не приведёт, но всё же… Так вы только ради соболезнования пришли? — она окинула меня любопытным взглядом.

— Не только, — ответил я. — Преследовал и свой интерес.

— Вот как? И какой же? Только не говорите, что влюбились! — девушка аж поморщилась, будто ей жабу поцеловать предложили. — Это было бы после вашей истории о разбитом сердце слишком скучно.

— Хотел бы ответить, что да, чтобы не ранить ваше самолюбие, но увы.

— С самолюбием у меня всё прекрасно! — вскинулась, сверкнув очами, княжна. — Не стоит о нём беспокоиться. Так что вас привело? Ах, да, кажется, я догадываюсь. Вы хотели спросить о том месте, которое я вам не то, чтобы пообещала, но, вроде как, дала надежду.

Я склонил голову в знак согласия.

— Очень уж боюсь зарыть талант в землю. На вас моя последняя надежда.

— Однако вы о себе высокого мнения! — усмехнулась барышня. — Вынуждена вас разочаровать. У меня не было ни времени, ни возможности о вас потолковать. Да и не до того было.

— Понимаю, — сказал я покладисто. — Прощу прощения, что зря обеспокоил.

Было заметно, что моя собеседница слегка уязвлена тем, что я пришёл не ради её женских чар. Это хорошо: дамочки обожают соревнования, особенно сердечного толка.

— Надеюсь, ваш кружок не пострадает из-за смерти этого господина. Как его? Яро… Яросла…

— Яропольского, — подсказала Лебедева. И тут же мрачно усмехнулась. — Увы, кружку конец! Больше никто не придёт. Только не после смерти Дмитрия. Даже те, которые влюблены, побоятся. Страх сильнее любви.

— Мне всегда казалось, что наоборот.

Девушка покачала головой.

— Увы. Это не так. Инстинкт самосохранения главный. Размножение — потом.

— Что ж, очень жаль. Я рассчитывал у вас бывать. Ваши суждения нашли отклик в моём сердце. Приличному человеку нельзя не думать о судьбе своей страны.

— И вы видите её не с нынешним царём? — прищурилась Лебедева.

— На такие вопросы лучше не отвечать, — сказал я значительно. — Может, вы провокатор. Откуда мне знать?

На лице княжны отобразилась оторопь. А затем девушка резко рассмеялась.

— Так вы присмотреться собирались? Ну, что ж… Теперь лавочка прикрыта.

— Ничего. Мне с трусами