Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

— «Ленты держат», — доложил Хуго из «Комбата», где он развернул свой аналитический модуль. — «Запас прочности — ещё минута».

— Мне больше и не надо, — ответил я и открыл Транспортный Портал, когда серьёзно вымотал зверя.

Это было то, ради чего мы всё затеяли. Огромный разрыв в пространстве — в форме неправильного овала, от края до края поляны. Медведь, который уже начал привыкать к Лентам, замешкался, и в этот момент Сергей толкнул его снизу каменным выступом. Тварь взревела, для нас беззвучно, но мне даже сквозь Купол показалось, что я слышу этот звук, взмахнула лапами и шагнула прямо в Портал.

Я захлопнул разрыв за её хвостом. Всё.

Купол Тишины лопнул, и на поляну обрушился нормальный звук — ветер в кронах, крики птиц, тяжелое дыхание моих бойцов.

— «Приём!», — раздался в динамике голос Хуга. — «Тварь в транспортировочном отсеке. Оглушена, обездвижена. Контейнер герметичен и все его системы сейчас работают на усыпление Твари».

Я выключил общую связь и позволил себе выдохнуть. Ладони дрожали — никогда ещё не плел столько сложных порталов за один раз, да ещё в такой последовательности. Голова кружилась, и я прислонился к броне «Комбата», чтобы не упасть.

Из люка соседнего БТРа выскочил Никифор. Рожа довольная, хоть и чумазая.

— Сработало! — гаркнул он на всю поляну. — Ты видел, как он топтался на месте? Как клоун в цирке!

— Видел, — сказал я. — Давай, зачищайте поляну. Быстро. У нас пятнадцать минут, пока Пробой не схлопнулся.

Бойцы рассыпались по траве — собирали трофеи, фрагменты шкур, обломки клыков, которые Медведь рассыпал в своей пляске. Гришка с Сергеем восстанавливали ров, засыпая его обратно, чтобы не оставлять следов.

Когда последний БТР проскочил в разрыв, я оглянулся на поляну. Пустая трава, ни следа от нашего присутствия, даже каменные плиты, которые выпер Сергей, успели впитаться обратно в землю.

Пробой схлопнулся через минуту после нашего выхода. Аккуратно, красиво, без сучка и задоринки.

На стоянке нас встретил представитель заказчика — невысокий тощий мужик в очках, который трясся над контейнером с Медведем, как над младенцем. Проверил датчики, заглянул в смотровое окошко, удовлетворённо хмыкнул и перевёл деньги на счёт отряда, ни в чём не сомневаясь.

— Впервые вижу живого Белого Медведя, — сказал он, снимая очки и протирая их влажной салфеткой. — Обычно их привозят мёртвыми. Или кусками. А тут — целый, спящий, даже шкура не повреждена. Как вам это удалось?

— Коммерческая тайна, — улыбнулся я.

Он не настаивал. Уехал на своём «Лэнд Крузере», следом тронулся полноприводный тягач, увозя контейнер с прицепом, а я так остался стоять у машин, приходя в себя.

— Хорошо поработали, — сказал подошедший Гришка.

— Будет, что сегодня молодым показать, — поддакнул Григорий, глядя на меня из-за его плеча, — Санчес, всё же в порядке?

— Поехали домой, парни. И постарайтесь хотя бы неделю ко мне с Пробоями не подходить. Сами давайте, если придётся, не маленькие уже, — устало ответил я, и заметил, как они оба довольно переглянулись меж собой.

Похоже, мне уже пора начинать волноваться.

* * *

Вопрос с выходом из Гильдии и созданием аналогичной структуры в отдельно взятом Приморье я пока подвесил в воздухе. Нет, теперь эта затянувшееся пауза не от меня зависит, а от неповоротливости бюрократической машины. Переоценили мы с Тереховым самостоятельность Приморья. Нашлись у чиновников на то внутренние инструкции, которые они до поры до времени держали в тайне, как шулер козыри в рукаве.

Я уже почти три миллиона рублей на столичных адвокатов потратил, но пока они лишь с половиной препон на нашем пути справились, и то не до конца. Да, часть дел в судах первой инстанции мы выиграли, до остальных ещё очередь не дошла, но ряд наших побед уже обжалован, и юристы готовятся к следующим процессам. Пока радует лишь то, что в конечном итоге все эти судебные расходы и оплаты юристам свалятся на проигравшую сторону, и там кому-то сильно не поздоровиться.

Зря чиновники поскупились на нормальное юридическое сопровождение при составлении своих писулек. Думали, что они «неприкасаемые» и никто с ними судиться не осмелится.

Надо же, какая неудача… Тут вдруг я случился.

Так-то всё здорово, чиновники даже пробовали подключить свои связи в нашем регионе, но стоило им лишь заикнуться про отряд «Детдом», как связь обрывалась, а на их телефон каждую минуту начинали падать сообщения. Голимый компромат, если что, от чего чиновник покрывался холодной испариной и потом слепо следовал совету — больше никогда не звонить ни на один телефон в Приморье.

Ну, а как. Зря мы что ли во Владике свой логистический центр открывали. И пусть у Хуго пока не такой контроль над этим большим городом, как над Уссурийском, но он уже уверенно контролирует всех ведущих операторов связи в этом городе.

Да, «Большой Брат» следит за нами, и нет, мне не стыдно. Не злоумышляйте против меня и моего отряда, не планируйте гадости в отношении тех лиц, которые у меня обозначены, как «Приятели», где первым номером идёт куратор, а вторым губернатор, ну и ещё десятка полтора лиц следом прописаны, и живите себе спокойно. У меня своих забот выше крыши!

Из неприятного — Хуго опять десять миллионов на свой очередной апгрейд попросил. И ведь как изящно, сволочь такая!

«Для развития травничества и всех связанных с ним процессов».

Иезуитское коварство! Я его точно такому не учил! Или учил… Вполне может быть, но это не точно. Очень не точно!

Мда… Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Смысл этой поговорки я прочувствовал на себе. Дел было не то, что много, а очень много. Но когда есть Хуго и деньги, то многие проблемы перестают ими быть.

Начать пришлось с плантаций женьшеня. Сезон уходит, а то, что мы успеем вырастить на имеющихся посадках, для серьёзного старта не хватит. Значит придётся форсировать это дело. Как? Так с этим всё просто. Поставим усиленные артефакты роста, и много. Вот только красивые, показательно ровные поля засеять не получится. Очень уж