То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Когда-то, в моём далёком детстве, именно так меня успокаивала мама. Я даже не заметил, как сам начал тихонько напевать старую мамину песенку:

— Песчаная дорога, июньский лес,

Идём туда, где море касается небес.

Песчаная дорога, июньская жара,

Плывёт моя пирога в расплавленных мирах.

Весёлый и нескладный, прелестный птицелов,

Бесёнок шоколадный мелькает меж стволов.

Когда-нибудь поймёшь ты, дитя своё любя:

Любила мама море, почти что как тебя.

Защита мудрой хвои и ласка от земли —

Всё для того, чтоб к морю мы всё-таки дошли.

Там огневое солнце и облака свинцом.

Там станет мама чайкой, а ты её птенцом.

Айла успокоилась, и я тоже замолчал, внимательно посмотрев на детей. Они по-прежнему смотрели на меня — удивлённо и заворожённо, словно пытались понять, что же я всё-таки такое, человек или дух?

Айла отпрянула от меня и утерла слёзы, а затем снова посмотрела мне прямо в глаза. После этого она взяла мою руку, поцеловала её и приложила сначала к своему лбу, а потом к центру груди.

— Таи ра, — тихо сказала она.

Затем коснулась моей груди и вознесла руки к небу.

Почему-то мне показалось, что она говорит то ли о солнце, то ли о свете.

Чтобы убедиться, я указал на луну и спросил:

— Ра?

Айла улыбнулась и отрицательно мотнула головой.

— Но. Лу ра.

— Лу ра… Луна?

— Лу́на, — повторила Айла и снова улыбнулась.

Я кивнул. Кажется, ещё одно слово в нашем словаре появилось.

Теперь нужно было объяснить им главное: я хочу забрать их с собой, отвести домой, в нашу пещеру, к своему племени, где их накормят и больше никто не причинит им вреда.

Я поднял палочку и понял, что, похоже, снова придётся рисовать.

Кончиком прутика быстро вывел на земле человечка и ткнул в него пальцем.

— То-Рек.

Затем указал на себя.

Айла кивнула, показывая, что поняла.

Рядом я нарисовал ещё одного человечка, чуть выше ростом.

— Вел.

Следом появился ещё один, самый высокий.

— Барк.

Потом я нарисовал женщину и указал на неё.

— Нэра.

Немного подумав, я добавил справа и слева от неё двух маленьких человечков и соединил их руки с фигуркой женщины.

— Таш… Тин…

После этого над фигуркой Нэры я нарисовал ещё два маленьких свёртка.

Вот только имена для этих двоих мы пока не придумали, поэтому пришлось объяснять иначе.

Я сложил руки так, словно держал младенца, и несколько раз покачал ими.

— А-а-а…

Затем показал сначала на один свёрток, потом на второй и поднял два пальца.

— Два.

После чего снова покачал воображаемого малыша.

Кажется, Айла всё поняла. Во всяком случае, она очень внимательно следила за каждым моим движением и ни разу не попыталась меня остановить.

Я обвёл всех нарисованных человечков большим кругом и задумался: чёрт, а как же называется наше племя?

Я не помнил. Барк вроде бы говорил, но я тогда каким-то образом пропустил эту информацию мимо ушей. Поэтому пришлось выкручиваться и назвать всё одним понятным словом:

— Семья.

Чуть в стороне я нарисовал ещё четыре фигурки.

— Айла, — сказал я, указывая на самую высокую.

Она дёрнула бровью, услышав собственное имя, и после этого ещё внимательнее уставилась на мои художества.

Я перечислил имена всех выживших Ануи и тоже обвёл их общим кругом. Несколько секунд смотрел на оба рисунка, пытаясь придумать, как объяснить то, что хотел сказать дальше.

Наконец стёр часть линий между кругами и несколькими движениями объединил их в один большой.

Теперь внутри него находились два племени.

Я показал пальцами шагающего человечка и провёл его от фигурок Ануи к фигуркам Барка, Нэры и остальных. Потом остановился и вопросительно посмотрел на девочку, подняв брови.

Айла несколько долгих секунд не сводила глаз с рисунка, пытаясь понять мою мысль. А затем вдруг выставила перед собой обе ладони и тихо произнесла:

— Ануи. Семья.

После чего соединила обе руки и сжала их в один кулак.

Алилуя!

Наконец-то дошло.

Я кивнул и повторил её жест.

— Да. Ануи. Семья.

Айла развернулась к мальчишкам и быстро заговорила на своём языке, время от времени показывая то на нарисованных человечков, то на меня.

Лиор что-то резко ответил, Айла тут же возразила ему, а затем в разговор вмешался и Майен. Малыш Эйо, испуганно захныкав, прижался к сестре и, похоже, вообще не понимал, из-за чего все вдруг так разволновались.

Спорили они недолго. Айла сказала ещё несколько коротких фраз, после чего мальчики постепенно замолчали. Лиор нехотя кивнул, а следом согласился и Майен.

Девушка глубоко вдохнула, подошла ко мне ещё на шаг и уверенно посмотрела прямо в глаза. Затем коснулась ладонью своей груди, указала на останки и что-то сказала.

Я, разумеется, не понял ни единого слова, но догадаться было несложно: судя по всему, она просила разрешения захоронить кости или провести какой-то другой погребальный обряд.

И всё же почему-то я был почти уверен, что сейчас прозвучало самое важное слово за весь наш разговор.

«Согласна».

Обратно мы двигались совсем иначе. Когда шёл сюда один, мне казалось, что помру от этих бесконечных подъёмов и спусков, но оказалось то были ещё цветочки.

Теперь я отлично понимал Вела, который постоянно бурчал на меня за шум и медленный ход. Самому-то что — перелез через завал, перепрыгнул ручей, вскарабкался на склон и дальше. Устал — сел, отдышался пять минут и снова пошёл. Сейчас же за моей спиной шли четверо изнеможённых долгой дорогой, холодом и голодом детей, и каждый следующий шаг приходилось продумывать заранее.

Эйо уже через полчаса начал спотыкаться. Ноги у малыша заплетались, а худенькая грудь тяжело вздымалась после каждого подъёма. Майен держался немного лучше, но и он всё чаще останавливался, украдкой опираясь то на камни, то на стволы деревьев.

Лиор упрямо сжимал зубы и старался не показывать, насколько ему тяжело, хотя лицо говорило само за себя. Он то и дело бросал на меня изучающие взгляды, словно пытался понять, как мне удаётся идти дальше, и постепенно подстраивал под мой шаг свой. По возрасту мы, похоже, были примерно ровесниками. Только Лиор был длинный и худой, как тростинка, тогда как рядом с ним я выглядел коренастым крепышом. Хотя если уж начистоту, и у меня самого рёбра проступали так отчётливо, что пересчитать их не составляло труда.

Амулетов жизни, которые в нашем племени носили на шее, у детей я не заметил, поэтому возраст определял на глаз, по лицам и телосложению.

А