Это потому что я чёрный? - AI Caesar

— Я практикую исключительно бартер. Работаю за хорошую компанию и отличное настроение. И то, только если клиент симпатичный.

— Вот как? — девушка приподняла бровь, а на ее губах заиграла довольная улыбка. — Значит, у меня есть шансы на бесплатную юридическую помощь. Кстати, в эти выходные я совершенно не загружена делами. Никаких семинаров, никаких занудных конспектов. Просто пустой, возмутительно свободный график.

Намек был прозрачнее свежеотфильтрованного утреннего лимончелло.

Студент не стал тянуть с ответом или играть в загадочность. Он мягко перехватил инициативу, выстраивая идеальную партию.

— Пустой график — это недопустимая халатность по отношению к собственной молодости, — констатировал будущий юрист спокойным, бархатным тоном. — Предлагаю исправить это упущение в субботу вечером. Собираемся у меня. Позовем Макса, Леру… исключительно для соблюдения приличий и обеспечения кворума. С меня фирменная паста со стейком и дегустация той самой вишневки, про которую я рассказывал.

— Звучит как официальная оферта, — в глазах Алины плясали озорные огоньки.

— Это она и есть. Акцептуешь? Если не придешь — расценю как грубое нарушение устной договоренности. Придется взыскивать моральный ущерб в судебном порядке. А ты сегодня видела, что я делаю с теми, кто нарушает обязательства.

Девушка мелодично рассмеялась, запрокинув голову.

— Сдаюсь. Против таких железобетонных аргументов у меня нет защиты. Буду в субботу. И постарайся, чтобы стейк был прожарки медиум-рэр, господин адвокат.

Саава лишь улыбнулся в ответ. День продолжал складываться просто блестяще.

Студенческая столовая встретила их густым запахом выпечки, грохотом подносов и несмолкающим гулом сотен голосов. Заняв угловой столик у окна, Саава методично расправлялся с отбивной, пока его лучший друг Макс пытался прожечь дыру в экране смартфона, судорожно листая новостную ленту в Telegram.

Макс был классическим любителем теорий заговора. Если где-то падал метеорит, он видел в этом происки рептилоидов, а любые сбои в расписании транспорта объяснял тайными правительственными экспериментами.

— Ты просто посмотри на это, — приятель едва не ткнул телефоном прямо в тарелку с пюре. — Это не монтаж, я проверял исходники в комментариях!

На экране дергалось зернистое ночное видео. Какая-то улица, снятая на дрожащую камеру видеорегистратора. Воздух над асфальтом странно рябил, преломляя свет, словно гигантская линза, а в густой тени между домами скользило что-то неестественно вытянутое, ломаное и темное.

— В сети это называют «Крид», — зашептал Макс, нервно оглядываясь, будто спецслужбы уже стояли за его спиной с подносами. — Оно началось пару недель назад по всему миру, а теперь и до нас добралось. Пространственные искажения, тени, которые двигаются сами по себе, отсутствие связи. Люди пропадают целыми семьями. Сегодня утром писали, что у нас на Левом берегу, сразу за коммунальным мостом, кусок трассы просто растворился в черном тумане. Две машины въехали и с концами! А у соседей вообще…

— Дружище, — блондин меланхолично отодвинул пустую тарелку и взял стакан с компотом. — Это артефакты сжатия видео, помноженные на дешевую оптику китайского регистратора. А туман на Левобережье — результат выбросов с промузла и банального перепада температур над рекой. Массовый психоз в интернете всегда разгоняется быстрее лесного пожара, стоит только подкинуть красивое слово вроде «Крида».

— Какой психоз?! — искренне возмутился конспиролог. — Ты сам утренние сводки видел!

— Видел. И как будущий юрист настоятельно рекомендую тебе фильтровать источники и обращать внимание на факты, а не на эмоции. Какая магия? Какие вторжения из иных миров?

Саава откинулся на спинку пластикового стула, всем своим видом излучая железобетонный, непробиваемый сибирский скептицизм. На его губах заиграла легкая, снисходительная усмешка.

— Расслабься и выдохни. Даже если портал в ад реально откроется где-то поблизости, и сюда вторгнутся легионы демонов, их апокалипсис захлебнется на стадии региональной логистики. Они дойдут до Омска, намертво заблудятся на левобережных развязках у метромоста, плюнут на завоевание человечества и будут тоскливо стрелять у местных мелочь на маршрутку. Омск — это черная дыра, гравитационная аномалия. Из него даже магия не выберется. Так что мы в безопасности. Доедай свой гуляш, пока он окончательно не окаменел.

Макс только обреченно застонал, закатив глаза, и спрятал телефон в карман. Спорить с человеком, который мог логически и географически обосновать крах демонического вторжения, было совершенно бесполезно.

Вечерний тир встретил его привычной, почти храмовой тишиной. Здесь пахло нагретым пластиком, тальком, карбоновой пылью и пробитыми изолон-блоками — смесь запахов, которая работала для Саавы лучше любого успокоительного. Суета университетских коридоров, казуистика Гражданского кодекса и параноидальный бред Макса остались где-то в другой вселенной, за тяжелой металлической дверью подвала.

Темп жизни замедлился, переходя в ровный, медитативный ритм.

В руках парня лежал спортивный классический лук. Не эффектная игрушка для исторических фестивалей, а строгий, высокотехнологичный инструмент из авиационного алюминия и углеволокна. Натяжение плеч — больше двадцати килограммов. Для неподготовленного человека даже растянуть эту конструкцию один раз — серьезное испытание для связок, не говоря уже о том, чтобы удерживать ее в статике во время прицеливания. Но Саава не боролся с луком. Он становился его продолжением.

В этом не было ни капли магии. Никакого «шестого чувства» или скрытой сверхсилы избранного. Только чистая геометрия, физика и абсолютный контроль над собственной физиологией.

Студент встал на рубеж. Взгляд зафиксировал желтый круг мишени в конце тускло освещенного коридора. Мозг привычно, без малейших усилий, словно дорогой баллистический калькулятор, обработал вводные данные. Дистанция — ровно восемнадцать метров. Угол возвышения — нулевой. Поток воздуха от работающей вытяжки даст микроскопическое смещение вправо.

Вдох. Хвостовик карбоновой стрелы сухо щелкнул, обхватывая тетиву.

Саава поднял лук. Он чувствовал баланс своего тела от стоп до кончиков пальцев, правильно распределяя вес, чтобы не заваливаться вперед. На медленном выдохе он потянул тетиву на себя. Никакой работы бицепсом — только мощное, плавное сокращение широчайших мышц и сведение лопаток. Кожаный напальчник плотно лег под челюсть, создавая идеальную, неизменную точку фиксации.

Мир вокруг перестал существовать. Осталась только узкая полоска пространства между наконечником стрелы и центром мишени.

Секунда звенящей, идеальной статики. Пульс замедлился. Тело замерло, превратившись в монолитный станок.

Сброс.

Хлесткий щелчок тетивы слился с тугим, глухим ударом в изолон. Чпок.

Саава не стал опускать лук и менять позу. Рука на автомате вытянула из поясного колчана вторую стрелу. Снова идеальный, отточенный тысячами повторений алгоритм. Вдох. Геометрия локтя. Натяжение. Фиксация спины. Выдох. Выстрел. Чпок.

Третья стрела сорвалась с полочки с той же безжалостной, машинной точностью.

Студент опустил оружие, сбрасывая мышечное напряжение, и посмотрел на результат.